Часы показывают только шесть, а я уже стою в прихожей при полном параде и напрочь игнорирую тот факт, что минимум сорок пять минут могла бы посвятить чему-то более плодотворному, чем разглядывание своего отражения. Но знаете что? Это взбудораженное состояние мне даже нравится. От него искрит в груди, в животе и ярко блестят глаза. Так ощущается истинное биение жизни. Не знаю, к чему приведёт наша сегодняшняя встреча, — ничего загадывать не хочу. Важно лишь то, что мы увидимся по инициативе Дана, я снова буду слышать его изящные шутки, а в ушах зазвучит тот самый ритм, который сопровождает любую нашу беседу. Сегодня я буду точно знать, что мои слова правильно понимают.

Десять минуттрачу на переписку с Василиной, которая вот уже неделю занимается раскладыванием вещей в своей новой квартире и заведует организацией свадьбы. Ещё десять минут уходит на то, чтобы придирчиво изучить содержимое шкафов и найти вещи, требующие стирки.

С отъездом Васи убираться приходится гораздо реже, и сейчас мне этого даже не хватает. Будь гладильная доска забита её одеждой, было бы чем себя занять ещё на полчаса.

Смешно, что когда-то я считала себя куда более умной и продвинутой, чем остальные девушки, а стремление хорошо выглядеть, излишнюю эмоциональность, нерациональность в поведении и обиды на избранников мысленно клеймила симптомами недалёкости и безделья. На деле, обособляя себя от других, я лишь защищала свои страхи. Страхи жить сердцем.

Отбросив их, я стала такой же, как все. Чего стоит одно желание вылететь из квартиры пулей, едва слышу в трубке заветное: «Я подъехал». Хорошо, что я почти два года прожила с Васей, заставлявшей Карима по полчаса ожидать её под окнами. «Он же хочет меня увидеть красивой, — говорила она. — Значит, ожидание будет того стоить».

Следуя её заветам, удаётся задержаться на три минуты. Неплохо для той, кто готова была встретить Дана, сидя на лавочке возле подъезда. Просто я в последний момент вспомнила, что стоит взять с собой пластырь от мозолей. Вдруг мы соберёмся гулять, а на мне новые туфли.

— Здравствуй, красавица. — Дан улыбается лишь глазами, а в следующее мгновение его взгляд по традиции ощупывает меня, будто фиксируя изменения.

Удивлять его больше нечем. После покраски волос в тёмно-каштановый я решила временно приостановить эксперименты с внешностью.

— С возвращением в Россию, Дан Андреевич, — отвечаю с улыбкой  и дивлюсь тому, как непринуждённо даются эти слова. Будто во мне есть допинг в виде шампанского.

Дело, конечно, в другом. В моём настроении, обусловленном тем, что Дан действительно хочет меня видеть. Осознание этого пьянит на сорок градусов. Ну и ещё немного ободряет то, что я, по словами Василины, выгляжу достойно.