Одни писали, что Лесоповал пострадал за свои воровские дела, не поделил с кем-то общак, другие – что пал жертвой мести какого-то обманутого мужа, с женой которого Лесоповал последнее время сожительствовал, третьи – что между Севянскими ворами и грузинскими коммерсантами возник конфликт на денежной основе… Версий было много. Что касается нас, то ни одна газета о нас и словом не обмолвилась. Но по городу ходили слухи. Практически все понимали, что это дело рук нашей бригады.

Оставаться в городе было опасно, и мы уехали в одну из близлежащих деревень, где жила Севкина тетка.

Там Севка, Сашка и я решили пересидеть пару недель.

Живя в деревне у родственников Севки, мы узнали подробности похорон Лесоповала. Оказывается, на следующий день в наш город съехалось много воров в законе, криминальные авторитеты. Приехал даже авторитетнейший вор-законник союзного значения, который находился на поселении, только что отмотав очередной срок в одной из колоний. Он, оказывается, был главным смотрящим от воров по нашему городу и по нашему краю. В доме, где жил Кеша Лесоповал, вернее, во дворе, который примыкал к его дому, поставили шатер, накрыли стол, на стол поставили гроб с телом Кеши.

Таким образом, все, кто знал Кешу, или просто любопытные, приходили в шатер и прощались с Кешей. Милиция стояла как бы в стороне.

Похороны проходили на местном кладбище. Причем для этого был создан специальный автомобильный кортеж. Лесоповала везли на первой, открытой машине типа катафалка. За ним ехали несколько машин с включенными фарами. Время от времени раздавались сигналы. Все движение было перекрыто. Гаишники следили за этим. Сыщики из криминального отдела делали свое дело – фотографировали участников процессии.

Потом, как нам говорили, были поминки в одном из ресторанов. Тогда воры, приехавшие на похороны, поклялись, что в ближайшее время они найдут нас и заживо закопают. То есть нам был вынесен смертный приговор. Ни у кого из них не было сомнения, что это дело наших рук.

Место убитого Кеши Лесоповала занял его правая рука, авторитетнейший боевик, которого Лесоповал готовил себе в первые заместители, – некий Дима Семенов по кличке Кинг-Конг, прозванный так за свои громадные размеры и мощные волосатые кулаки. Кинг-Конг сразу поклялся, что век воли не видать, но нас он самолично порешит.

Теперь у нас определилась новая жертва – надо было кончать Кинг-Конга.

– Слушай, – недоумевал я, – ну, кончим мы его, другого пришлют… Что, теперь мы всю жизнь с «синими» воевать будем?

– Олежек, – говорил Сашка, – у нас нет другого выхода. Мы с ними автоматически вошли в войну. Мы должны с ними расквитаться. Если мы этого не сделаем, они нас порешат. Или, как собаки, уедем из этого города? Я лично не намерен! А ты, Севка?

Севка пожал плечами.