По тюремным правилам, Цируль должен был заложить руки за спину, скрестив их, и в сопровождении конвоира направиться по указанию тюремного начальника.

Однако Цируль шел совершенно раскованно, так называемой блатной походкой, характерной для зэков, не в сторону дверей, а в сторону дальняка, где располагался туалет. Он медленно подошел, расстегнул штаны и мощной струей помочился, издав при этом пару соответствующих моменту звуков. Братва восприняла это на «ура». Еще бы – по всем канонам криминального мира он показал свое презрение к тюремному начальству! А это было достаточно неожиданным. Неважно, хотел ли Цируль в это время мочиться, дело не в этом. Главное, он оказался на высоте. Многие из заключенных давились со смеха, другие с трудом сдерживали улыбки, чтобы не вызвать гнев тюремного начальства.

Лейтенант ничего не понял, а конвоир, стоящий рядом с ним, тоже заулыбался, но прихлопнул рукой рот, скрывая улыбку. Затем Цируль вышел, помыл руки, медленно подошел к своей шконке, тщательно вытер белоснежным полотенцем руки. После этого он сказал:

– Куда идти, вертухай?

Конвоир заморгал глазами. Лейтенант будто опомнился, что теперь очередь за ним.

– Ко мне в кабинет, – сказал он и пошел впереди.

Сокамерники провожали Цируля негромким улюлюканьем, показывая этим свое восхищение и высказывая своеобразные тюремные комплименты, которые были понятны только ему и им.

Пройдя по коридорам через несколько тюремных отсеков, Цируль оказался в небольшом кабинете воспитателя.

Кабинет был крохотный, скромно обставленный. Деревянный стол под зеленым сукном, два деревянных стула, стоящих рядом, какой-то допотопный шкаф с застекленными дверцами, портрет Дзержинского на стене.

Цируль осмотрелся и медленно присел на стул. Лейтенант сел рядом, пододвинул ему стеклянную пепельницу и пачку сигарет. Цируль посмотрел – это были сигареты «Ява».

– Курите, Захаров, если хотите, – предложил лейтенант.

Но Цируль покачал головой и достал из своего кармана пачку «Мальборо» с очень дорогой зажигалкой. Достав сигарету из пачки, прикурив, он затянулся и выпустил большое облако дыма в сторону лейтенанта. Тот как-то неловко замахал рукой, разгоняя дым, и начал беседу.

– Я вас, Захаров, пригласил не случайно. Я прекрасно понимаю, что перевоспитывать вас и уговаривать встать на путь законопослушного гражданина, наверное, уже поздновато.

Цируль, улыбнувшись, кивнул.

– Поэтому, – продолжал лейтенант, – я хотел просто с вами побеседовать о тюремной жизни.

– О тюремной жизни? – переспросил Цируль. – А что нового ты мне можешь сказать о тюремной жизни, лейтенант?

– Да нет, я хотел бы вам рассказать историю тюрем России, если, конечно, вам это будет интересно.

Цируль опять внимательно взглянул на лейтенанта.