Это позор! Такой позор!

Снизу до нас долетел крик отца, обрывая ее речь.

– Смони! Я убью этого мерзавца! Убью!

Душу мгновенно сковал страх.

– Боги всемогущие! – Мама подскочила с места. – Он совсем пьян! Что же теперь делать? Я опозорена! Как смотреть другим в глаза?

– Леди, нужно взять себя в руки. Срочно уезжать к вашей дорогой свекрови. Срочно! – затараторила служанка. – Собрать все, что успеем. Выносить добро за пределы ворот поместья и накрывать плотной тканью, чтобы дождь не попортил. Истопника в город отправлять. Немедленно! Чтобы найти повозку. Леди, слезами дело уже не поправить. Эти Смони… Да простите вы мою дерзость, но они не смилостивятся.

– Не понимаю, что такого мы им сделали? – Мама немного успокоилась. Кажется, наша бойкая служанка ее взбодрила и расшевелила. – Хотя можешь не отвечать, мне и так все известно. Патрику не стоило перекрывать реку плотиной и оставлять их земли без воды. Они и до этого нам завидовали. Наше поместье в разы лучше их. Так еще Смони два года подряд собирают меньший урожай. Убытки у них. Да и оба рвутся занять место в сельской ратуше… Мужчины… Все беды из-за них!

Прикусив верхнюю губу, я не могла не согласиться с матушкой. Папа обладал просто отвратительным характером. И реку перекрыл, лишив воды не только Смони, но и поместья ниже по течению. К власти рвался, действуя крайне грязно. Не гнушался игорных домов и прочих развратных мест. Об этом шептались все соседи на ярмарках, показывая на нас пальцами. Да, он много играл и был должен каждой собаке в округе. Но это его никак не заботило. Он все повторял – займет место в ратуше, и все ему все простят и забудут.

Такая наивная дурость! Даже я понимала всю нелепость подобных суждений. Кто же, когда, кому золото прощал?

Неслыханно!

Я все это понимала. Мне было уже одиннадцать, и я не могла затыкать уши каждый раз, когда слышала об отце дурное.

И все же… Выгонять нас из родного поместья, да еще сроком на сборы в один день?

Смони не имели на это право!

Это слишком низко! Ни я, ни матушка не сделали ничего дурного.

Сжав руки в кулаки, я посмотрела на небо. Горизонт рассекла яркая кривая линия молнии и раздался гром.

Гроза приближалась.

Тихо поднявшись, я скользнула к выходу. Мне нужны были ответы, и я знала, у кого их можно получить.

***"

"Слетев с лестницы, метнулась к двери. За спиной что-то с грохотом разбилось. Вжавшись в угол у черного входа, не могла оторвать взгляд от разлетающихся по полу мелких ярких осколков маминой любимой высокой вазы.

Дорогой. Рядом с ней и ходить не разрешали.

Моргнув, я вдруг осознала странную вещь. Ведь раньше мне и помыслить было страшно о том, чтобы она разбилась. Разве могло случиться что-то хуже этого?

Теперь я четко понимала – да! Могло!

И осколки эти уже не значили ровным счетом ничего.