— Жанночка, я ухожу. Веселитесь! — крикнула Юлия Павловна.

Дверь за нею захлопнулась.

— Толян, — снова заговорила Жанна, — разве-я тебя сегодня пригласила?

— Нет, — честно и радостно отозвался тот. — Я пришел по-английски.

К этому времени мы все тоже высыпали в переднюю. Здоровенный белобрысый Волобуев переминался с ноги на ногу возле самой двери. В одной руке он крепко сжимал букет алых гвоздик. В другой у Толяна была коробка с тортом, которой он нервно помахивал из стороны в сторону.

— По-английски? — скривились в усмешке тонкие губы Жанны. — Насколько я знаю, по-английски не приходят, а уходят.

— Другие, может, уходят, — почему-то кинул заискивающий взгляд на меня Толян. — А я вот пришел поздравить. В общем, желаю этого самого… счастья.

— Спасибо, — нарочито сухо произнесла Жанна.

Мы с остальными ребятами переглянулись. Хорошенькое начало дня рождения. Более идиотской ситуации не придумаешь. Вроде бы собрались свои люди повеселиться. И вдруг припирается какой-то «средний придурок», да еще с букетом, с тортом. Ну что с ним прикажете делать? И ведь вроде бы все, кроме Макси-Кота, его знают. Нравится же некоторым ставить всех в неловкое положение!

Я покосился на Жанну. Похоже, она и сама не знала, как поступить. Волобуев по-прежнему елозил спиной по входной двери. Можно было подумать, будто он вознамерился отполировать ее собственной курткой.

— Возьми, Жанна, — протянул он букет и торт. — А если мешаю, могу и уйти.

— Ладно, Толян, — сжалилась виновница торжества. — Раздевайся и заходи. Ведь по-английски все равно уже уйти не сможешь.

— Ага! Не смогу! — радостно улыбнулся он.

Бросив куртку и вязаную шапочку на подзеркальник, Волобуй направился с нами в столовую. Но не тут-то было. Пирс, дотоле попросту настороженно косившийся на него, вдруг грозно зарычал и решительно преградил ему путь к праздничному столу.

— Чего это он? — порядком озадачился Толян.

Пирс продолжал скалить зубы и рычать.

— Фу! — крикнула Жанна. — Свои.

Пирс недоуменно взглянул на хозяйку, затем вновь покосился на Толяна и, брезгливо фыркнув, улез с поджатым хвостом под стол.

— Во псих, — повертел головой Толян. Тут его взгляд упал на праздничный стол, и он совсем другим тоном воскликнул:

— Специально для него старались, — шепнула мне Динка Кирейцева. — И чего Жанка сразу его не вытурила? Теперь нам весь вечер испортит.

— Ее день рождения, ей и решать, — тоже шепотом возразил я. Положа руку на сердце, я тоже вполне обошелся бы сегодня без Толяна.

— Все равно лучше бы выставить, — настаивала Динка. — Теперь целый вечер придется слушать его дебильные прикольчики.

Не успела она это произнести, Толян, по-прежнему завороженно глядя на стол, потер руки и громко изрек:

— На халяву и зверь бежит.