В квартире Тарасевичей почти физически ощущалось напряжение. Словно летом на улице перед сильной грозой. Даже Пирс почему-то не вышел нас проводить. И вообще его нигде не было видно. Доев загубленный торт, он куда-то спрятался.

— Жанна, — уже выходя на лестницу, проговорил я, — завтра куда-нибудь вместе пойдем?

И дверь захлопнулась перед нашими с Макси-Котом носами.

— Нда-а, — скорбно покачал головой он. — Повеселились мы с тобой, Фома, классно.

У меня настроение было хуже некуда. Нашарив в кармане ключ, я, стараясь не поднимать шума, принялся отпирать собственную дверь. Сами понимаете, мне совершенно не хотелось лишних расспросов со стороны предков. Тем более я, как полный идиот, предупредил, чтобы раньше двенадцати нас с Котом обратно не ждали. Мы все втроем заранее наметили, что, когда разойдутся гости, еще от души посидим втроем.

Но, как говорится, человек предполагает… Мы с Максом тихонько вошли в полутемную переднюю. Из кухни слышался негромкий стук молотка. Это мой неугомонный предок что-то опять усовершенствовал. С тех пор как мы обзавелись собственной трехкомнатной квартирой, его просто остановить невозможно. Главное, он постоянно наносит себе различной степени травмы. На его руки уже просто смотреть без жалости невозможно. Но он все равно от наемных профессионалов-строителей отказывается. Мол, лучше его самого никто не сделает.

— О-о, это вы? Так рано? Что случилось? — вышла в переднюю из большой комнаты мать.

Я поймал на себе ее пытливый взгляд и поежился.

— Совсем и не рано. Просто все кончилось. Вот мы и пришли.

— Странно, странно, — с исполненным подозрительности видом произнесла моя родительница. — Игорь! — крикнула она отцу. — Они уже вернулись!

Раздался сдавленный крик, и мой предок выбежал в коридор. В одной руке он держал молоток. А большой палец другой засунул в рот и сморщился. Мне мигом все стало ясно: отец заехал себе молотком по пальцу.

— Ну вернулись, и что? — спросил он.

— Они вернулись слишком рано, — трагически изрекла мать. — Федор, вы поссорились?

— Ни фига мы не ссорились! — обозлился я. — Русским ведь языком говорят: просто посидели и разошлись.

— Неправда, — явно лишь укрепилась в собственных подозрениях мать. — Вот и Котик какой-то грустный.

— Что вы, тетя Марина! — возразил Макс. — Я, наоборот, очень веселый. Классно посидели у Жанны.

И в качестве доказательства он выдавил из себя совершенно неестественную улыбку.

Мать с сомнением покачала головой.

— Марина, оставь их в покое. Сами разберутся, — к счастью, вмешался отец. — Лучше пойдем. Подержишь там мне одну штуку. А то мне одному не очень удобно.

Мать, окинув нас напоследок еще одним подозрительным взглядом, последовала за предком на кухню. Скоро оттуда опять послышался стук.