— Я не пью на работе.

— Понятно, почему вы с Котом спелись, — легко улыбнулся арт-директор.

Улыбка вышла искренней и веселой, оглушив Киру как веслом по голове.

— Предлагаю компромисс: на "вы", но "Мишель", — продолжил он.

— Хорошо, — согласилась Новикова.

Собеседник покрутил рукой, заставляя завершить предложение.

— Мишель, — выдавила Кира и, кажется, покраснела.

— Вот и чудненько. Завтра с утра?

— Боюсь, не получится, — призналась Кира, с сожалением поджав нижнюю губу. — У меня еще бухгалтерия с одинэсиной.

У Мишеля была удивительно живая мимика. Сейчас на его лице читалось: "А я? Как же я, Малыш? Ведь я же лучше собаки?"

— Но бухгалтерия была раньше, — ответила Новикова на непроизнесенный вслух вопрос.

— Я — главнее, — совершенно по-мальчишески возразил арт-директор.

Кира на секунду задумалась.

— Думаю, бухгалтерия главнее себя считает только гендиректора, и то не уверена, — поделилась она своими выводами.

Мишель снова рассмеялся.

— Ладно. Но я второй в очереди! — согласился он и щелчком мыши свернул программу.

И у Киры отвисла челюсть.

На рабочем столе у Мишеля был ее портрет.

Не тот эскиз, который он ей подарил, а другой. Рисунок был цветной. Кира на мониторе смотрела из-под челки, смущенно улыбаясь. Ее плечи почему-то были голыми. К счастью, ниже плеч картина обрывалась.

— Что такое? — удивился Мишель и перевел взгляд на экран. — А это… Я по памяти, не очень хорошо получилось.

— П-признайтесь честно, что я вам плохого сделала? — жалобно спросила Новикова.

— Вы хотите, чтобы ваши поклонницы торжественно сожгли меня на костре?

— А-а-а. Я понял. Договорились. Это будет наша тайна, — и Мишель подмигнул.

Кира поняла, что нужно срочно уходить. Неизвестно, до чего именно они договорились, но кажется, ей это не понравится.

Задания, выскакивающие из-под земли, как грибы после летнего дождя, Киру обескураживали. В школе всё было не так. Там ей тоже иногда приходилось выполнять несколько дел одновременно. Может, даже чаще, чем иногда. Но их источником, контролером и судьей был один человек. От знакомых по учительскому цеху Кира знала, что в разных школах по-разному, но у них всем заправляла директриса Серафима Исааковна, по меткому прозвищу 'Хиросима Нагасаковна' — дородная женщина с голосом архидьякона.

Вначале Новикова ее боялась. Хиросима Нагасаковна могла устроить у себя в кабинете целый шторм с цунами, но — за дело. Новикова была девушкой исполнительной, поэтому под стихийные бедствия практически не попадала, разве что на педсовете, за компанию со всем коллективом. Здесь же царили анархия и хаос. Каждый был сам себе велосипед и агроном, и все норовили осчастливить Киру работой. Новикова хотела хоть как-то определиться в этой круговерти.