— Пойми, крошка, у меня были дела. Но ты не думай ничего плохого. Я остаюсь верен тебе. Забудь свои слезы, глянь сюда.

Жиган вытащил сапфировый браслет и протянул его девушке.

— Мне кажется, я его уже где-то видела… Вспомнила! У Трегубовой.

— Хм… А ты глазастая, не ожидал. Верно, ее браслетик, — не без раздумий признался Кирьян. — Уехала наша Лизавета.

— За границу, кажется, — безразлично пожал плечами Кирьян. — Нас это не должно особенно волновать… Вот и поделилась со мной своими накоплениями, по старой памяти. — Помолчав немного, Кирьян продолжал: — Нам тоже за границу куда-нибудь надо сматываться. Здесь, в России, для меня места больше нет. Не сегодня, так завтра к стенке поставят.

— С чего ты взял? — наивно поинтересовалась Дарья.

— Я чувствую, детка. Со всех сторон обложили, как зверя Если у меня кто-то и остался, кому я могу верить, так это ты. Случись со мной что-нибудь завтра, так те люди, что мне сегодня в рот смотрят, продадут с потрохами. Вчера от меня еще двое жиганов ушло. В иные времена я бы им головы открутил и сказал, что так и было. А сейчас не могу. Не дотянуться. Чекисты только и ждут, чтобы меня поскорее зарыть. Мне тут одна книжка попалась…

— Так ты еще и книжки читаешь?

— Это уркаганы не читают, видите ли, им вера не позволяет. А я жиган, так что иногда полистываю.

— И что же написано в этой книжке?

— Своей смертью не умирает ни один лев. Когда они стареют, то их просто изгоняют из прайда, то есть из семьи. В одиночку он не способен охотиться и скоро дряхлеет. И тогда становится жертвой гиен и шакалов. Так вот, я и есть тот самый лев. А шакалы уже оскалили клыки, чтобы разодрать меня на части. Не дождутся! Я уеду, и ты поедешь вместе со мной, — решительно произнес Кирьян.

Дарья мягко отстранилась от ласк Курахина:

— А если я все-таки не поеду?

— Та-ак, — невесело протянул жиган, скрестив руки на груди. С минуту он смотрел на Дарью, словно видел ее впервые, после чего сказал, выделяя каждое слово: — Ты хорошо меня знаешь?

Дарья дернула плечом:

— За эти месяцы я успела изучить тебя достаточно.

— Ты можешь вспомнить хотя бы один случай, чтобы я тебя обманул?

— Если честно… то не припоминаю.

— Ну, вот видишь… Я никогда не делал тебе больно, детка. Но если в этот раз ты меня не послушаешься, тогда я возьму тебя за волосы и буду тащить до самой границы, — улыбнулся Кирьян. — И не надо, детка, упираться, мы с тобой связаны до самой смерти. А теперь не упрямься, покажи, как ты меня любишь. Я по тебе соскучился.

Руки Кирьяна, сильные и бесстыжие, проникли под платье Дарьи и уверенно приласкали ее упругое тело.

— Кровать скрипучая… Я не могу, когда все слышат.

— Не переживай, — улыбнувшись, сказал Кирьян. — Я поговорил со стариком, он обещал заложить уши ватой.