На двух подводах проехали позавчерась и вниз по косогору съехали. Что я приметил: на подводах мирно едут, а у самих из портков револьверы торчат. Тронешь их тут! — вновь захихикал старик. Смешок у него мелкий, трескучий. — Вернулись вчерась во хмелю, с бабами под ручки и сразу в соснячок ближайший подались. Хе-хе-хе! Изб им мало!

— А на природе-то оно как бы способствует, — очень серьезно заметил Кирьян, шагнув в комнату.

— Неужто? — подивился старик, приостановившись. — Может, мне тогда какую старуху на пленэр вытащить, — лихо щегольнул он иностранным словечком. — Глядишь, что-нибудь и получилось бы. А то у меня лет десять назад уже все скукожилось. Хе-хе-хе! — Разглядев в комнате Дарью, серьезно добавил: — Ну да я пошел, чего старику мешать-то молодым. А ты… как там тебя? — повернулся он к водителю. — Пойдем со мной. Места на всех хватит. Каких-то особых хором не обещаю, но матрас будет добрый. — И, вновь хихикнув, продолжил: — Любую команду понимает, так что верти его как хочешь!

Криволапов довольно улыбнулся. Эта глухомань ему начинала нравиться.

— Уж не внучку ли ты мне свою предлагаешь?

Железная Ступня неожиданно резко обернулся, и Евстигней, встретив его взгляд, холодный и острый, словно обнаженный клинок, невольно поежился.

— Не внучку, — выждав паузу, очень спокойно произнес хромец и неспешно закостылял в глубину комнат, давая понять, что продолжать разговор не намерен.

Когда старик вышел, Кирьян слегка попридержал Евстигнея за рукав и строго предупредил:

— Ты бы с ним так больше не шутил. Он подобных вещей не понимает. Лет двадцать назад несколько громил его дочь… Приголубили. — Неприязненно скривившись, закончил: — От них потом только головы остались.

— Серьезный старик, — согласился Евстигней.

Улыбнувшись, Кирьян добавил:

— Зато надежен. Если предложит на дело выходить, так ты не отказывайся, — не то в шутку, не то всерьез предложил жиган. — На бабу его тоже не заглядывайся. Мало ли чего ему в голову взбредет.

— Учту, — хмуро пообещал Евстигней и заторопился следом за майданщиком.

Дарья не вышла навстречу, как, возможно, поступила бы на ее месте другая. Не поинтересовалась причиной затяжного отсутствия. Не поинтересовалась, какой же подарок он принес ей в этот раз, как поступила бы любая другая содержанка. Лишь взглянув на вошедшего, с интересом принялась рассматривать вышитую занавеску.

Поцелуй получился холодным, как если бы он приласкал снежную бабу. Дарья умела удивлять.

— Что с тобой? — нахмурился Кирьян.

— Ты обещал быть вчера.

Ах, вот оно что! Боже мой, все бабы одинаковы. Встретишь иную и думаешь, отыскал что-нибудь особенное, а потом обнаруживается, что и она способна скатываться до банальной ревности.

Кирьян невольно улыбнулся. Занятно, однако.