Через три дня Савелий держал в руках российский паспорт. Совсем новенький, пахнущий типографской краской, клеем и, конечно же, долгожданной родиной.

Перед отъездом к ним заходил все тот же молчаливый подобранный Виталий. Уже не таясь от Савелия, она спросила его:

— Куда вы поместили нашего друга?

— Он, случаем, там не задохнется? — не высказала удивления Елизавета.

— Мы просверлили несколько дырочек, так что он может дышать.

— Какой кошмар! Все это время он находился там? — ужаснулась Лиза.

По губам Виталия скользнула снисходительная улыбка.

— Что вы, мадам! За кого вы нас принимаете? Мы прячем его туда только на ночь. Сейчас он находится в посольстве… в подвале. Но уже через два часа, — щелкнув крышкой часов, франт поправился, — точнее, через полтора часа он будет доставлен на вокзал. Ему сделают пару успокаивающих укольчиков, и он будет спать беспробудным сном.

— Уверяю вас, Елизавета Юрьевна, это совершенно безвредно. Над ним поработали наши лекари в посольстве. Они клялись, что все будет в полном порядке. А потом, сами понимаете, какая неприятность будет, если он скончается! Мало того, что от трупа нужно избавиться… ведь как-никак портится, жара, осмелюсь заметить! А с этим делом предвидятся определенные трудности… Очень неудобно будет смотреть в глаза министру. Не уберегли-с!

— Да-да, конечно, — согласилась Елизавета. — Я полностью на вас полагаюсь.

— Вам пора выходить, Елизавета Юрьевна, экипаж вас ждет, — напомнил Виталий, направляясь к двери.

Парижский вокзал оказался не суетлив и в меру тих. Надрывались только носильщики, предлагавшие свои услуги. А уголок таможни и вовсе безмолвствовал. Лишь жиденький прерывистый ручеек струился через широко распахнутые двери. Два таможенника проверяли багаж, не очень утруждая себя досмотром больших грузов.

— А если все-таки надумают? — обеспокоенно спросил Мамай.

— Не должны, у нас дипломатический иммунитет, — покачала головой Елизавета, — таков порядок.

Мамай, пригнувшись, нес два больших чемодана. Чуть позади, толкая тележку с массивным ящиком, шел носильщик, жизнерадостно поглядывая вокруг. Не нужно быть мудрецом, чтобы понять, — он надеялся на крупные чаевые. А следом, никуда не торопясь, шли Елизавета с Аристовым.

— Ваши паспорта, господа, — вежливо попросил офицер, когда они подошли к дипломатическому коридору. Забрав документы, он старательно разглядывал каждый лист, вдумчиво изучая печати. Насмотревшись, учтиво вернул. — Это ваш багаж? — спросил он, указав на ящик и чемоданы.

— Да, мсье, — мило улыбнулась Елизавета.

Заметив, как двое носильщиков, надрывая спины, сгрузили длинный ящик, скупо заметил:

— Что-то он у вас тяжеловат.

— Да… Там дипломатическая почта, а еще… кирпичи, — располагающе улыбнулась Елизавета.