Но вот стены по-настоящему заинтересовали Савелия — сплошь увешаны картинами в золоченых тяжелых рамах. Большие полотна висели рядом с крохотными холстами, и, что занимательно, совершенно бессистемно! Полотна, изображавшие святых, находились в окружении натюрмортов и жанровых сцен, и ангелы ликовали по соседству с веселым разгульем. Без всякого сомнения, это было собрание шедевров!

На какое-то время Савелий потерял чувство реальности, напрочь позабыв о «графе». Он очнулся только тогда, когда сдвинулись тяжелые металлические двери и дважды зловеще щелкнул замок, оставив его наедине с картинами.

Савелий оказался в ловушке.

Это надо же, так бездарно попасться! Право, растерялся, как гимназист, впервые перешагнувший порог публичного дома.

— Вам там не одиноко? — глухо донесся из-за двери сочувствующий голос «графа». — Знаете, мне очень жаль, что так произошло, но, видно, ничего не сделаешь. Такова ваша планида, как говаривали древние. Вы бы пока наслаждались картинами, потому что это единственное, что у вас осталось. Дней через десять произойдет обезвоживание организма и вы умрете. Мне придется разрубить вас на несколько кусков и вывезти за город. А знаете, что станет потом с вашими останками? — Всеволодов не пугал, его голос был исполнен скорби: — Их растащат бродячие собаки, благо, что под Парижем их бегают целые полчища. Впрочем, нет! Я поступлю совершенно по-другому, к чему все эти хлопоты с расчленением? Мерзко, знаете ли… Моей аристократической душе это претит. Здесь совсем неподалеку имеется один захолустный безлюдный мосточек, вот с него я и сброшу вас в Сену! А чтобы труп не всплыл, я вспорю вам живот. Надеюсь, вы не будете в обиде? — поинтересовался «граф» и, не услышав возражений Савелия, бодро воскликнул: — Вот и прекрасно, я знал, что мы с вами поладим!

— Значит, это вы занимались подделкой и сбытом картин?

Из-за двери раздался глуховатый смешок:

— Ну, разумеется, мой друг! Это весьма прибыльный бизнес. И почему мне отказываться от него? К тому же мне надо вести подобающий образ жизни — всевозможные приемы, салоны, а это подразумевает обширные расходы, так что мне никак не обойтись без э-э-э… бизнеса.

— Значит, вы убирали всех, кто становился на вашем пути, и Барановского в том числе?

— Он заслужил это — мерзавец, вор, лжец. И это, так сказать, еще не полный перечень его «добродетелей». А к тому же я не выношу конкуренции.

— Зачем же нужно было убивать художников, которые писали для вас картины? — удивился Савелий.

— Иные из них становились очень любопытными и пытались узнать то, о чем знать им не следовало. Вот за это они и поплатились. Кстати, все эти картины, висящие вокруг вас, всего лишь искусная подделка. Я бы не советовал вам рвать их.