Сейчас он появится, мы его спросим.

Через несколько минут явился Габриэль. Мрачный, неразговорчивый, едва поздоровавшись, он тут же набросился на них с упреком:

— И чего это вы вздумали собираться в полночь? Да еще здесь! Не хватало, чтобы нас приняли за сатанистов!

— Разве это была не твоя идея встретиться в полночь в этом доме? — удивился Жак.

— О чем вы! — искренне возмутился Габриэль. — В это время у меня самый сон. Что я, полуночник, что ли!

— Постойте, что это за шум? — заволновался Жак, посмотрев на дверь. — Вы ничего не слышите?

Все четверо замерли, уставившись на красное мерцающее пламя свечи.

— Тебе показалось, — облегченно произнес Жан.

И в тот же миг на лестнице отчетливо раздался скользящий звук, как будто кто-то волочил по полу что-то тяжелое. Затем дверь содрогнулась, едва не выскочив из петель, а снаружи раздалось простуженное стариковское покашливание.

Суеверный ужас, неприятный, почти леденящий, сковал тела присутствующих. Место и в самом деле проклятое. Наверняка это был один из чертей, недовольный тем, что незваные гости потревожили его жилище в неурочный час.

Первым опомнился Жак, вскочив с места, он опрокинул стул и метнулся к двери.

Ударами плеча он попробовал отворить припертую дверь, не желавшую поддаваться.

— Давайте все вместе! — крикнул Жак. — Ну, еще раз!

Старый Экзиль вытер со лба проступивший пот и подкатил под дверь бочку, наполненную камнями. Бестолково громыхая, она напоминала колесницу с чертями, что поднялась из земных недр для того, чтобы забрать в адское пекло очередную грешную душу. Колдун усмехнулся, подумав о том, каким ужасом наполнятся души собравшихся, когда они услышат эту дьявольскую музыку.

Попробовал на крепость дверь. Изнутри не осилить. И вновь стал подтаскивать к двери ящики, заполненные булыжниками. Подумав, для верности подпер дверь осиновым колом, так-то оно получше будет. Из комнаты стали раздаваться размеренные удары.

— Не нравится, ироды! — довольно проговорил старик и стал по-деловому, без лишней суеты, обкладывать дверь соломой.

— Открывай! — раздавались крики изнутри. — Именем святой инквизиции!

Дверь была крепкой. Прежде чем заманить доносчиков в этот дом, старик специально укрепил ее.

Теперь им из этой западни не вырваться.

Чиркнув кремнем, он подпалил солому. Загоревшись, она брызнула во все стороны ярко-красными искрами. Ухватив полыхающий пук соломы, старик вышел на улицу и бросил его под основание дома, где была навалена сухая трава. Огонь разбежался мгновенно, охватив полыхающим кольцом дом, и скоро строение утонуло в пламени.

Стук усилился, голоса обреченных стали слышны громче. Экзиль достал мешочек, развязал его, а потом высыпал заговоренную землю прямо на языки пламени.