– Слава Богу, Хейзелби не знает, как отличить девственницу от шлюхи.

– Дядя Роберт! – Люси буквально трясло от ужаса. У нее еще не хватало смелости нагло пропускать мимо ушей его непристойные замечания. – Я бы никогда... Я не... Как вы могли подумать такое обо мне?

– Потому что ты ведешь себя как последняя дура, – презрительно бросил он. – С этой минуты ты сидишь дома и никуда не выходишь до самой свадьбы. Если понадобится, я поставлю у твоей спальни охрану.

– Нет! – закричала Люси. – Как вы можете так со мной поступать? Зачем вам это? Нам же не нужны их деньги! Нам не нужны их родственники! Почему я не могу выйти замуж по любви?

Сначала дядя никак не реагировал на ее слова.

Он стоял будто окаменевший, и только жилка пульсировала у него на виске. Но потом, когда Люси уже осмелилась перевести дух, он грязно выругался и, подскочив к ней, прижал к стене.

Надавив предплечьем ей на шею, он заставил ее высоко поднять голову.

– Не надо, – с трудом выдавила из себя девушка, чувствуя, что задыхается. – Пожалуйста... прекратите.

Но его рука только сильнее надавила ей на шею.

– Ты выйдешь за лорда Хейзелби, – процедил дядя.

– Ты выйдешь за него, и я объясню тебе почему.

Люси молчала и испуганно смотрела на него.

– Моя дорогая Люсинда, ты – последняя выплата по давнему долгу лорду Давенпорту.

– Что это значит? – просипела Люси.

– Шантаж, – мрачно ответил дядя Роберт. – Мы долгие годы платим Давенпорту.

– Зачем? – спросила Люси.

Что такого они могли совершить, чтобы их можно было шантажировать?

Губы дяди насмешливо изогнулись.

– Твой папаша, всеми любимый восьмой граф Феннсуорт, оказался предателем.

Горло Люси неожиданно сдавил спазм, и она вдруг стала задыхаться.

Нет, это невозможно! Она могла бы предположить, что он был внебрачным ребенком. И носил графский титул незаконно. Но чтобы предателем?! Боже праведный... нет.

– Дядя Роберт, – она попыталась воззвать к здравому смыслу дяди, – наверное, это ошибка. Недоразумение. Мой папа... Он не был предателем.

– О, уверяю тебя, он был самым настоящим предателем. И Давенпорту это известно.

Люси задумалась. Она прекрасно помнила отца – высокого, красивого, со смеющимися голубыми глазами. Он слишком легко разбрасывался деньгами – она знала об этом, еще когда была маленькой девочкой.

Но он не был предателем. Просто не мог быть. Он всегда дорожил честью. Она хорошо помнит. Это проявлялось и во взглядах, которых он придерживался, и во всем, чему он ее учил.

– Вы лжете, – решительно заявила она. – Или вас обманули.

– Есть доказательства, – сказал он, убрав руку с ее шеи. Он прошел через комнату, налил бренди из графина и взял стакан. – И они у Давенпорта.

– Как так?"

"– Не знаю, – отрезал он. – Знаю только то, что они у него. Я видел их.