Врач подал новорожденного младенца – девочку, как с радостью отметил Грегори, – повитухе и сосредоточил свое внимание на Люси.

– Гм... – произнес он, кладя ладони ей на живот.

– Гм?.. – поинтересовалась Люси. Причем с явным нетерпением.

Доктор заглянул под простыню.

– Вот это да! – воскликнул Грегори и вернулся на свое место у плеча Люси. – Даже не думал, что увижу такое.

– Что происходит? – требовательным тоном спросила Люси. – Что ты там... о-о-ох!

Фью-ю-ють!

– Господь всемогущий! – всплеснула руками повитуха. – Их двое!

«Нет, – подумал Грегори, чувствуя себя очень странно, – их девять».

Девять детей.

Девять.

Десять без одного.

А десять – уже двузначное число. Еще один раз – и его отцовство будет выражаться двузначным числом.

– О Боже! – прошептал он.

– Грегори? – окликнула его Люси.

– Мне надо присесть.

Люси слабо улыбнулась.

– Во всяком случае, твоя мама будет очень довольна.

Он кивнул, с трудом соображая. Девять детей. Что нужно делать с девятью детьми?

Любить их, наверное.

Грегори с улыбкой посмотрел на жену. Ее волосы растрепались, лицо было одутловатым, под глазами темные круги.

Но для него она оставалась красавицей.

«Любовь действительно существует», – думал он.

И любовь эта велика."

"Девятикратно велика.

А значит, безгранична."