— А теперь свой сбереги, — желчно подала голос тоже подвыпившая Зинаида. — Сплошные мальчишки, да и ты по годам недалеко ушел.

— Ладно, Зина! — хлопнул ее по заднице Илюшин. — Без тебя командиров хватает. Парень почти год на передовой.

Каляева поморщилась и отодвинулась от старлея. Меня оставили в покое, заговорили о ротных делах. Илюшин сообщил, что наступление, скорее всего, начнется послезавтра. Остается один день. Надо получить дополнительно патроны, особенно автоматные. Подковы у лошадей еще раз проверить.

— Я уже смотрел. Двоим подковы сменить надо, — отозвался старшина Петр Семенович Букреев.

— Подковы, гвозди есть. Сделаю.

Выпили хорошо. Запели было, но парторг что-то шепнул Илюшину, и тот согласно кивнул.

— Отставить «Тройку удалую»! Не надо бойцов дразнить. И так все на нервах. Наливай, Семеныч, по крайней и расходимся.

Решение Илюшина мне понравилось. Мой прежний ротный, покойник Черкасов, когда набирался под завязку, то Саню Птаху, тоже покойника, поил и до полночи петь заставлял.

Следующий день прошел в суматохе. Слухи о наступлении подтвердились. Скорее всего, на рассвете. Сразу появилась куча проблем.

Ко мне заявился пулеметчик Загорулько и, небрежно козырнув, доложил, что кожух «максима» опять подтекает. Надо бы договориться с полковой мастерской. Загорулько был массивным, широкоплечим мужиком лет тридцати, с двумя орденами Красной Звезды и медалью. Две нашивки за тяжелые ранения. Двух орденов во взводе, да и в роте, я ни у кого не видел. Ничего не скажешь, заслуженный сержант.

— Ну, так че? — поторопил меня орденоносец.

— В мастерской, знаешь, что сегодня творится? Раньше почему молчал?

— Сто раз говорил, и сами паяли.

— Канифоль кончилась.

Я понял, что это не канифоль, а канитель. Вызвал Беду.

— Обеспечь ремонт «максима» и замену первого номера. Есть запасные пулеметчики?

— Найдем. Второй номер хоть и без орденов, а садит прилично. Заменим.

Судя по всему, Беда не слишком жаловал гонористого орденоносца.

— Круто берешь, младшой, — лениво поднялся с чурбака Загорулько.

— Бери винтовку и в строй. Кру-гом!

Наверное, я был не прав, так, с маху отстраняя опытного командира расчета. Но я понимал и другое. Дисциплина во взводе важнее одного меткого пулеметчика.

Но через час Беда доложил, что пулемет исправлен, и попросил меня отменить приказ.

Я не стал обострять обстановку и дал согласие.

— Трофейные автоматы можно раздать?

— Вам, товарищ лейтенант, какой? ППШ или трофейный?

— Брось «выкать», Леонтий. Давай ППШ. Пару дисков и две «лимонки».

Объявился, как водится, заболевший. Совсем молоденький парнишка бегал в кусты. Возвращаясь с неживым, белым лицом, жадно пил воду. Стонал, держась за живот. Пришла Каляева, осмотрела парня, сходила в кусты, что-то там разглядывала.

— Медвежья болезнь.