В деревне у бабушки безалаберные любители шашлыков на природе несколько раз становились виновниками пожаров.

Взбежав на второй этаж Малика тихо открыла входную дверь и даже успела повесить куртку практически бесшумно, как в прихожей загорелся свет. Профессор стоял у включателя уставший, но не рассерженный. К самостоятельным прогулкам дочери он давно привык и ругать за позднее возвращение явно не собирался, пока не унюхал сигаретный дух от куртки.

Малика на мгновенье растерялась.

– Не ври, – отчеканил Профессор и, обойдя застывшую дочку, брезгливо двумя пальцами приподнял рукав куртки.

 – Кто курил рядом с тобой?

Глаза девочки суетливо забегали по освещенной комнате, не зная, на чём остановиться. Врать отцу не было смысла, он всегда распознавал ложь, а за попытку мог и наказать. И всё-таки Малика попыталась.

– Я только попробовала.

По лицу Профессора невозможно было понять, поверил он или нет.

– Нет, – уже смелее солгала девочка.

Запах и, правда, был гадостный. Виталик учил Танечку «плохому» рядом с ней, миазмы плохой привычки достались и её носу.

– Если что, я могу купить тебе пачку, но выкуришь ты её дома на моих глазах.

Профессор уже собирался закончить нравоучительную беседу, как увидел на куртке дочери в районе локтя три прожженных дырочки диаметром как раз с сигарету.

Он ещё ничего не сказал, но по взгляду Малика поняла – наказания не избежать. Отец бросил взгляд на бумажный календарь на стене и будто наугад ткнул пальцем в следующий месяц.

– Без прогулок до апреля. Только в школу и обратно.

– А тренировки? – уточнила Малика, зная, что спорить и умолять бесполезно.

– На кикбоксинг будешь ходить.

Но после, чтобы как штык была дома и нигде не задерживалась, иначе водить тебя буду сам. Понятно?

Малика поникла и поплелась в свою комнату.

Естественно авторство прожжённых отверстий не было для неё секретом. Та самая Танечка, которую она почему-то не выдала отцу.

До апреля оставалось почти две недели, Малика чувствовала себя самым несчастным на свете человеком. Во дворе без её участия расцветала весна и весёлая жизнь буквально касалась её окна, но не пересекала подоконник, дразнила, заманивала и отступала, как волна.

В предпоследний день заключения, Малика сидела на подоконнике, открыв створку окна, и с горечью наблюдала за гонками на велосипедах. Ещё секунду назад яблоко в её руках казалось сладким, а сейчас превратилось в безвкусный картон.

Дверь подъезда открылась, по ступенькам сбежал Кирилл. Он остановился прямо под распахнутым окном и нашёл взглядом Наташу. Малика видела только макушку и плечи, но даже по замершей позе могла представить влюбленно-мечтательное выражение на лице мальчика.