Камерон вскочила со стула и принялась расхаживать взад-вперед перед кроватью, прорабатывая возможные варианты, словно в переданном ей очередном деле.

– Ну, и что там с камерой? Только не говорите, будто Ходжес был настолько глуп, что рассчитывал сохранить порнофильм в секрете. Нет… – Помощница прокурора запнулась, быстро соображая. – Ну конечно. Шантаж. Вот почему полиция вызвала вас, ребята.

– Изучение пленки явственно доказывает, что сенатор не подозревал о съемке, – пояснил Уилкинс.

– Так это вам пришлось несколько раз просматривать фильм? Повезло, – поддела Камерон.

– Не так чтобы слишком. Просто Джек был занят, представляя «злого копа» перед мистером Ходжесом.

– А я-то полагала, что эту роль он разыгрывает исключительно для меня.

– Не-а, – ухмыльнулся Уилкинс, – эту роль он разыгрывает со всеми. Обычно срабатывает, кстати, особенно в сочетании с его постоянно мрачным и набыченным видом.

Камерон украдкой глянула на Джека, вернувшегося на свой наблюдательный пост в углу комнаты. «Набыченный» – меткое определение. Дает об агенте Палласе гораздо лучшее представление, чем используемое ею в последние три года заурядное «козел».

Она задалась вопросом, улыбается ли Джек Паллас в принципе.

 А потом вспомнила, что ей это, вообще-то, до лампочки.

– В свете содержимого пленки сенатор Ходжес мог стать для убойного отдела главным подозреваемым, – обратился к свидетельнице Паллас. – По правде говоря, его бы давно взяли под стражу, если бы не вы.

Джек оттолкнулся от стены, стремительно приблизился, выдернул из пальцев мисс Линд фотографию и поднес прямо к ее глазам:

– Хватит уже пороть ерунду. Разве возможно, что мужчина, которого вы видели за пять минут до того, как охрана обнаружила девицу мертвой, – этот человек на снимке?

Камерон колебалась, на миг застигнутая врасплох внезапностью, с которой агент перешел в нападение.

Паллас сунул снимок еще ближе:

– Ну же, Камерон, – разве возможно, чтобы это был он?

Услышав из уст Джека собственное имя, Камерон почувствовала, как в желудке что-то странно перевернулось. Когда-то, очень недолго, они уже обращались друг к другу на «ты». Отмахнувшись от воспоминаний, она сосредоточилась на фотографии. Если честно, всматриваться не требовалось. Ходжес был не только ниже ростом, чем неизвестный в капюшоне. Доведись Камерон угадывать, она бы предположила – и, вероятно, не сильно бы ошиблась – что сенатор весит по меньшей мере килограммов сто.

– Уверены? – переспросил Паллас.

– В таком случае сенатор обязан вам по гроб жизни. Ваши показания – единственное, что спасает его от ареста по обвинению в убийстве.

В комнате залегла тишина.

– А разве у него нет никакого алиби? – поинтересовалась Камерон.

Агент хранил молчание.