Направляю руку вперед и просто снимаю резинку, наблюдая, как ресницы роскошным покрывалом опадают.

Наконец она справляется с ремнем, победно улыбаясь. Поднимаю бедра, а она стягивает джинсы, сглатывая, когда наконец показывается напряженный член. Он настолько на грани, что вены кажутся синими.

Она испуганно поднимает глаза.

— Мне кажется, тебе плохо

— Даже не представляешь насколько, — хриплю, чувствуя, как по головке скользит ее теплое сладкое дыхание.

Меня уносит, я больше не соображаю. Просто дергаю двумя руками голову Веры, требуя.

— Открой рот и мне будет хорошо.

Она испуганно замирает, сжимает губы, а хватаю щеки, раскрывая рот и толкаю только головку.

Тело словно жаром обжигает.

Нежность просто бьет наотмашь.

Кончаю бурно, прямо на язык.

Не даю сплюнь, заставляю проглотить.

Тут же получаю пощечину.

— Скотина! Обязательно было так!? — бьет снова. Хочет с колен слезть, но далеко уползти не даю. — Отпусти!

Обхватываю за талию, наваливаюсь всем телом.

— Животное, отпусти!

— Ну прости, малыш. И так еле сдерживался, — целую шею, мну пальцами грудь, чувствую, как ее звенящее напряжение сходит на нет, открывая мне путь в мир ее желания, возбуждения.

Она выгибается, когда пальцы обмакиваю в терпкой густой влаге, скольжу вперед — назад, добавляю второй палец.

— Скотина, — шепчет она, руками о кресло опирается, стонет тихо, почти неслышно.

В голове шумит от этого звука, голову ее вниз толкаю, снимая джинсы до колен, ставя ноги в совершенно неудобную позу, но это не важно, потому что самое главное — войти.

Просто скользнуть внутрь и разбить недовольство моим поступком.

Давлю на голову, сквозь собственный стон слышу ругательство, но пальцы уже натягиваю пояс просторных штанов, а член вбивается по самые яйца.

Внутри так туго и мокро, что кажется сейчас мне поясницу сведет.

Есть шанс, что второй раз я продержусь дольше, доведу девчонку до оргазма.

Нажимаю пальцами на клитор, Вера дергается на каждый толчок, стонет все громче.

Меня качает, как на лодке в открытом море. Вышею. Сильнее.

Всаживаю все чаще, почти долблю как молотом о наковальню. Стискиваю зубы, сжимаю грудь в руке сильнее, натягиваю ткань до треска.

Вера орет, содрогается телом, кончает бурно, пытаясь вытолкнуть меня из себя.

Но я лишь ускоряю темп, чувствую, что не готов закончить все прямо сейчас. Мне нужно больше, ближе, жарче. Мне нужна она. Чтобы мне подчинялась, чтобы за темпом успевала, чтобы думала всегда только обо мне. Хотела только меня. Хочется всю ее. Вместе с характером, глупостью, ревностью. Сожрать, поглотить, изничтожить.

Она как яд вошла в меня, все силы вытягивает, жизнь себе забирает, сердце деля пополам.

— Суууука, — ору, наращивая темп, качая машину, вбиваясь словно кулаком в стену.

Раз, другой. Еще. Сильнее.