— Почему ты стучишь? — косится на меня он, и тут открывается дверь.

Маша переводит взгляд с меня на Игоря, потом обратно.

— Игорь тоже будет помогать? А где подарки? — смотрит на мои пустые руки она, хлопает ресницами.

— Подарки? Щас будут. — Я подталкиваю мужа в спину: — Заходи.

Катя

Маша пятится, чтобы впустить нас, и я закрываю дверь."

"Комната небольшая, тут всего и есть, что метровая прихожая с вешалкой на стене, дверь в туалет с душем, огромная кровать, пара тумбочек, шкаф и плазма на стене.

Вот к ней-то я и иду.

— Катя, что происходит? — гремит муж. — Зачем тут Маша?

— Потерпи чуть-чуть, — бросаю я через плечо, беру пульт и включаю плазму. Выбираю воспроизведение с флешки и нажимаю play. — Тут крайне интересное кино, я хочу, чтобы вы посмотрели.

Отхожу назад, загораживая собой выход из комнаты.

Взгляды сестры и мужа прикованы к экрану, а мой — к ним. Мне не нужно смотреть на телевизор, я и без того знаю, что сейчас творится на записи. И забыть уже не смогу, как бы мне этого ни хотелось.

Даже не думала, что получу такое больное удовлетворение от того, как сначала вытягивается лицо Маши, а потом и мужа. Он, бедняга, аж краснеет. Зато сестра знатно бледнеет. Наверняка ведь между собой обсуждали, какая я у них лохушка, ни о чем не догадываюсь, и какие они продуманные.

— Ну как, нрави…

Я не успеваю договорить, как Игорь выхватывает пульт у меня из рук, выключает видео, подлетает к флешке и выдергивает ее из разъема.

А затем… бросает ее на пол и от души топчется. Несколько секунд, и на полу лишь обломки с торчащей платой памяти.

— О, не переживай, любимый, — хмыкаю я, — это всего лишь копия.

— Катя, — смотрит на меня муж, — это не…

— Что «не»? — зверею на глазах я.

Ярость выжигает меня изнутри, только теперь я наконец-то могу себе позволить выплеснуть все эмоции наружу.

— Ну, что «не»? Мне показалось? Это не то, что я подумала? Шел-шел, упал, очнулся в Машке? И так хрен его знает сколько раз? Так, что ли?

Смотрю на сестру, яростно выплевываю:

— Хороша сестричка! Я всем с тобой делилась, сидела с тобой, считай, растила…

— Ты? Меня? — У Маши вместо лица мерзкая гримаса злости. — Меня мама растила!

Ох, как быстро забывается все хорошее… Как я за ней присматривала, пока мама и папа работали, а брат тусил с друзьями, как вытирала ее слезы от разбитых коленок, хотя и сама тогда была еще ребенком. Как утешала во время первой безответной любви, помогала с уроками, защищала от брата, когда они ссорились. Вот вам и благодарность.

Маша будто спохватывается, опускает взгляд, бурчит себе под нос:

— Ой, подумаешь, пару раз посидела.

А потом с вызовом вздергивает подбородок и смотрит на меня с такой ненавистью во взгляде, что я даже теряюсь. Откуда в ней столько желчи? Что я такого ей сделала?

— Ты сама виновата! — ядовито цедит она.