Точнее, и не такое случается…

– Валария, веди себя пристойно! – вмешалась в разговор невидимая мне женщина. Она стояла где-то в стороне, а сил повернуть голову я пока что не нашла. – Что за выражения? Фи!

– У меня раскалывается голова, ноет нога и чувство, что кошки во рту нагадили. – перечислила я без прикрас. – Как, по-вашему, стоит это назвать?

Озабоченная приличиями дамочка невнятно хрюкнула. Зато мужчина, склонившийся надо мной, недоуменно нахмурился.

– Ты ведешь себя непозволительно. Немедленно извинись перед Алишей! – отчитал он меня, как малолетку.

Вот лицемер! Сам-то недавно родную дочь тварью обозвал, и все нормально.

Я испустила страдальческий вздох и прикрыла глаза обратно.

Нужна пауза, чтобы хорошенько обдумать и переварить происходящее.

То, что я не дома и даже не в районной больнице, очевидно.

Мало того. Я не в своем теле. Несмотря на слабость, пошевелить пальцами я в состоянии, и то, что нащупала, меня не успокоило. Наоборот.

Полное отсутствие мозолей и шрамов на ладонях, тонкие деликатные пальцы, миндалевидные длинные ногти. Я никогда их не отращиваю – в питомнике и на конюшне маникюр держится от силы час. Не говоря уже о том, что кожа подозрительно гладкая, а мне, простите, далеко за семьдесят. Для своего возраста бодрячком, но годы берут свое.

Та темнота, что сковала меня на пороге, тяжесть в груди и вселенский холод…

И оказалась здесь. Каким образом – неизвестно, но не будем возмущаться маленькими милостями мироздания. Меня вполне устроит второй шанс. Тело вроде относительно здоровое, что там с ногой – выясним. Мигрень потихоньку отступала, позволяя мыслить яснее.

Я молодая девушка. Этот тип с эспаньолкой – мой гипотетический отец. Дамочка, заботящаяся о приличиях больше, чем обо мне, скорее всего, мачеха. Может и мать, но вряд ли – иначе с чего бы звать ее по имени?

А еще я должна что-то подписать. Срочно.

Может, я все-таки в больнице и мне все это мерещится под действием лекарств?

– Не изображай умирающую, ты всего лишь упала в обморок! – фыркнула Алиша. – Перенервничала на радостях, с кем не бывает.

– Прекрати! – резко одернул ее мужчина. – Валария чувствительная и деликатная, с ней нужно нежнее.

– Да на ней пахать можно! – возразила дамочка, но отступила.

Прошуршали многочисленные юбки, хлопнула закрывающаяся дверь.

Валария. Сильное имя, не очень-то подходит хрупкому цветочку.

Крупная шершавая ладонь мельком тронула мое плечо.

– Мы еще поговорим. Пока отдыхай, – мягко произнес… отец.

Оказалось невероятно сложно назвать его так даже мысленно. Своего я почти не помнила – он ушел, когда мне было шесть. Обычная история, каких миллион.

Этот хотя бы о дочери заботится, не бросил ее на произвол судьбы. Особой любви, правда, не заметно, вон обзывает по-всякому.