Лесник явно засек нашу мизансцену, усмехнулся в пшеничные усы и начал:

— Собственно, нашли мы его со Степкой случайно. Потому что не собирались заходить на заимку. Мертвая она. Давно уже…

— Что значит — мертвая? — нахмурился Олег.

— Семью, что жила там десять лет назад, нашли мертвыми в один далеко не прекрасный день.

— Не знаю… — Точинов вздохнул, покачал головой. — До меня было. Я-то здесь всего шестой год работаю… В общем, по местным поверьям, в доме, где умерли все хозяева, жить нельзя. Раньше такие дома сжигали. А заимка осталась. Ну, идем мы со Степаном мимо нее, и вдруг оттуда — голос. Вроде бы человечий. Но слов не разобрать. И громко так! Мы подумали было, что это какие-то грибники или рыбаки забрели передохнуть. Но голос был один и как будто говорил сам с собой. Вот Степан и предложил посмотреть, что да как…

Дюха, слушавший до сих пор внимательно, вдруг полез в рюкзак и достал кейс для бумаг. Извлек из него сложенную вчетверо карту, которую мы с ним реконструировали перед отъездом, совместив современную и семнадцатого века из архива университетской библиотеки. Андрей молча сдвинул на край тарелки и чашки и развернул карту на столе.

Лесник глянул на нее с интересом.

— Мы с Димычем составили, пока готовились к поиску. — Дюха повозил пальцем по карте и уверенно ткнул в одну из отметок: — Вот она!..

— Что? — не понял я.

— Ваш друг, я думаю, нашел на этой старинной карте ту самую заимку, где мы обнаружили несчастного геолога, — констатировал Точинов. — Степа, а ну-ка, посмотри и ты.

Внук подошел и тоже с интересом принялся разглядывать карту.

— Илья Сергеевич, — подал голос Сотников, — вы не закончили свой рассказ…

— Ах да, найденыш!.. В общем-то, я почти все рассказал. Мы подошли к заимке, заглянули в окошко и увидели сидящего на полу человека в лохмотьях, заросшего, грязного, босого… Он держался руками за голову, медленно раскачивался из стороны в сторону и бормотал на два голоса. Причем одна интонация явно была его собственной, а вот другая…

— А что — другая? — Я напрягся, потому что уловил в голосе лесника скрытый страх.

— Как бы понятнее объяснить… Она действительно была другой! В том смысле, что какой-то нечеловеческой. Словно этот несчастный пытался имитировать звуки, издаваемые то ли животным, то ли… совершенно непонятным существом?..

Точинов в затруднении развел руками и оглядел всех нас.

— Уж не на снежного ли человека вы намекаете? — с плохо скрываемой иронией спросил молчавший до сих пор Олег.

— У нас тут тайга, господин капитан, — серьезно сказал лесник, — а она всякого навидалась. И мы, грешные, вместе с ней… Я рассказываю то, что видел и слышал, а уж делать выводы предоставляю вам самим!

— Вы, Илья Сергеевич, на него не обижайтесь, — встрял я.