Так рассказала о нем Ладомира. И все это создавало в воображении Веры образ интересного, привлекательного человека.

Дальше они шли бодро, напевая песенку про башмачника, которой научила Веру девочка.

– С вами так хорошо, няня Вера! И весело! – в какой-то момент воскликнула Мира, когда они уже вышли из леса на проселочную дорогу.

Возвращались они с полной тележкой хвороста. Вера толкала ее вперед, а Ладомира придерживала сбоку свисающие ветки, чтобы те не упали.

Подошли они к задней калитке ограды, через которую выходили, но зайти не могли. Она была очень узкой, и корявые торчащие ветки не проходили.

– Не сможем пройти, милая. Еще все уроним, потом опять собирать, – сказала Вера, нахмурившись.

– Давай войдем через главные ворота. Тут же рядом, – предложила молодая женщина.

Им пришлось выйти на улицу и катить тележку прямо по мостовой. Конечно, это было немного унизительно, прямо перед прохожими идти в старых платьях и с тележкой хвороста. Наверняка все поймут, в каком бедственном положении они находятся. Но Вера решила, что ей наплевать на чужое мнение. Главное – они принесут хворост для печи. Это было сейчас важнее, чем думать о том, что о них подумают.

Благо им навстречу попалась только одна горожанка, молодая девица с лукошком грибов. Она обошла Веру и Ладомиру с тележкой, чтобы им не мешать.

Спустя пять минут они повернули к воротам и увидели впереди уродливого горбуна, сидящего у их ограды. Того самого, который чистил обувь прохожим. Как и с утра, он сидел на своем небольшом полешке. В тот момент чистил какому-то стрельцу сапоги.

Когда Вера и Ладомира приблизились, чуть объезжая босого чистильщика со своей тележкой, служивый уже бросил монету босому горбуну в деревянную кружку и отошел.

Горбун же, прищурившись, окинул Веру и девочку странным взглядом и громко присвистнул, зацокал языком.

– Давно такого не видывал, чтобы такая красивая боярыня сама за хворостом ходила! – громко заявил он, сверля Веру своими маленькими черными глазками. – Да еще и тележку катит!

Вера невольно обернулась к лохматому горбуну и вновь поморщилась. Неприятно было смотреть на его обезображенное огнем лицо. Подумала, что он прямо прописался около их усадьбы. Как ни выйдешь, все время он!

Ей захотелось сказать, чтобы он уже ушел от их ограды. Но она тут же осекла себя. Все же невежливо прогонять и так изуродованного и нищего чистильщика обуви прочь. Может быть, здесь лучшее место для его работы?

– У нас нет денег на уголь, потому мы сами за хворостом ходим, – выпалила вдруг Ладомира, решив объяснить.

– Дак я уж уразумел это, боярышня, – оскалился горбун, и его лицо оттого стало еще безобразнее.

Вера же решила дипломатично промолчать в ответ на его колкости.