— Будешь бить? — притворно ужаснулся Пьер, но тут же стушевался под моим взглядом. — Я шучу. Рад, что мы с Мариной смогли подружиться.      

Хмыкнув, я внимательно посмотрел на Петра. Значит, подружились. Что ж, придется, видимо, сильно постараться, чтобы выудить у него хоть что-то.     

— Тебе не показалось, что в последнее время Марина какая-то… странная? — начал я издалека, и тут же понял, что попал в цель.      

Внутри все похолодело. Неужели Ежов был прав в своих подозрениях? Черт… три раза черт.     

— В каком смысле, странная? Да, она не совсем твоего круга, — попытался увести беседу в сторону Пьер, но я видел, что ему неуютно находиться рядом со мной.

   

Неуютно вести этот разговор.     

— Я о другом, и думаю, что будет самым верным, если ты перестанешь делать вид, что ничего не понимаешь.    

Прозвучало довольно зловеще, но я уже, через пять минут разговора, начал выходить из себя.     

— Не знаю. Вроде бы не замечал, — пожал плечами Пьер и, вцепившись в чашку кофе, которую перед ним поставил официант, отпил добрую половину.     

— И все же, — как можно спокойнее и размереннее проговорил я.     

Не хватало еще, чтобы Пьер, думая, чем занять рот помимо того, чем он привык его занимать, начал поедать кубики рафинада, стоявшие на столе в сахарнице.

А то от страха все может статься.

— Я думаю… — начал он, и я даже подался вперед, понуждая Пьера отшатнуться. — Думаю, что тебе лучше спросить у Марины! — произнес он скороговоркой.       

Этого, в принципе, было достаточно. Она что-то от меня скрывала, но это, бл*, знал ее дружок! Просто прекрасно. Наверно, продолжать разговор, который не приносил удовольствия ни мне, ни сидящему напротив бледному Пьеру, не стоило.

Поэтому я, поднявшись из-за столика и бросив на него пару купюр, поинтересовался напоследок:     

— Как я понял, ей есть, о чем недоговаривать, так?       

Он воззрился на меня поверх очков с простыми стеклами. В глазах действительно плескался страх, но сейчас он был моим союзником, а не врагом.    

— Есть… Только, пожалуйста, будь к ней снисходительнее! И все! Я больше ничего не скажу! — заявил Пьер, и сделал движение рукой, будто закрывал рот на замок.     

А большего мне было и не нужно. Все остальное я собирался узнать из самого верного источника.

Единственного, который мог пролить свет на то, что происходило.    

Едва мне стоило открыть Камилю дверь, как я поняла — серьезного разговора не избежать. 

Но я не была к этому готова! Почему, ну почему он просто не мог оставить меня в покое?! 

Его рука с силой впечаталась в противоположную от двери стену, словно этим жестом он хотел показать, что никуда не намерен уходить, даже если я попытаюсь его выставить. 

Я инстинктивно отступила. Серые глаза буравили меня, пробирая едва ли не до костей.