Хотите чего-нибудь?

Он приоткрыл рот, вероятно, намереваясь отказаться, но вдруг передумал.

— Да, чаю, пожалуйста, — улыбнулся до тошноты вежливо.

Кивнув, я отошла на кухню, чтобы среди пакетов с провизией, купленной накануне, найти чай.

— Извините, у меня самый обычный, в пакетиках, — сказала, ставя перед гостем чашку.

Похоже, происхождение чая его и впрямь не волновало. Он сидел, внимательно рассматривая меня, словно какой-то экспонат в музее, затем наконец произнес:

— Марина, я решил призвать вас к здравомыслию.

Мои брови взлетели вверх.

— Вот как? — ответила с искренним изумлением.

— Извините, но я не очень понимаю, о чем вы.

— А вот мне кажется, что понимаете, — тонко улыбнулся собеседник. — Прекрасно понимаете, что рядом с Камилем вам не место.

— Не знала, что вы помогаете ему не только в деловых вопросах, но и в личных, — откликнулась холодно.

— Я просто переживаю за него, потому что он мне… больше, чем друг. Камиль мне почти как отец.

— Не понимаю причины ваших переживаний, — ответила тем же тоном.

— Неужели? — выгнул Ежов черную бровь. — Хорошо, я поясню.

С тех пор, как он связался с вами, он почти не думает о делах, потому что вынужден постоянно решать ваши проблемы. Это очень плохо сказывается на бизнесе…

Кровь бросилась мне в лицо. Значит, мои проблемы стали общественным достоянием…

— Собственно, столь сомнительные приобретения, как эта квартира, — обвел Ежов жестом помещение, — тоже не слишком выгодные финансовые вложения.

Сжав челюсти, я встала со своего стула. Сухо отчеканила:

— Мне кажется, Камиль взрослый человек и сам разберется со своими вложениями и прочими тратами.

Так что, будьте добры…

Я красноречиво кивнула на дверь.

Ежов поднялся. Произнес уже мягче:

— Не обижайтесь, Марина. Но вы и сами сознаете, что это ненадолго. Скоро Камиль наиграется — также, как это бывает у него всегда — и уйдет. А вы можете прекратить все куда раньше. Если он вам дорог, не тащите его за собой на дно.

С этими словами он вышел, а я осталась стоять, со стучащими в висках последними произнесенными Ежовым словами.

Конечно, этот человек был прав… в каком-то смысле. Я действительно находилась на дне жизни, и Камиль, что стоял на верхней ступеньке, был вынужден мараться, опускаясь до моего уровня.

И все же…

Вспомнился наш утренний разговор. В такие моменты я забывала обо всем, что нас разделяло. Все казалось таким неважным, таким незначительным… И хотя я не знала, куда ведут эти отношения, мне просто было… хорошо. Да, рядом с Камилем мне было хорошо.

Чтобы прогнать неприятное послевкусие от визита Ежова, я решила заняться делом и взялась разбирать привезенные со съемной квартиры коробки.