Но вместо этого задохнулась от восторга!

— Грана Падано! — выдохнула так, будто передо мной была какая-то реликвия. — Но откуда здесь продукты, если ты не готовишь?

— А откуда бралась еда, пока ты тут жила, ты не задумывалась? — насмешливо заметил Камиль. — Конечно, у меня есть экономка. Она в том числе и готовит.

— Надеюсь, она будет не против покушения на ее кухню, — пробормотала я, быстро доставая из холодильника овощи, словно эта женщина могла вдруг появиться и отнять их.

— Ну, кухня все же моя, — хмыкнул Исаев и вдруг спросил:

— Готовка ведь не входит в число твоих хобби? — вздернула я бровь.

— В приятной компании можно и позволить себе заморочиться, — полыхнул серебром его взгляд.

— Тогда нарежь овощи, — отвернулась я поспешно. — А я сама сварю пасту.

Он кивнул и мы занялись каждый своим делом. Но теперь молчание казалось чем-то совершенно невыносимым. Мне было нужно слышать чей-то голос, ощущать, что я не одна…

— Я все хотела спросить… — начала несмело.

— Хотела — спрашивай.

— Зачем тебе такой огромный дом, если ты живешь здесь один?

Что сморозила очередную дурость я поняла, когда  Исаев искренне, открыто рассмеялся.

— Для статуса, конечно же. Я часто организовываю здесь приемы.

Звук ножа, с которым он нарезал овощи, вдруг затих и я поняла, что в этот момент он пристально смотрит на меня.

— А ты очень рациональная и практичная да, моя девочка? — сделался его голос неожиданно ласкающим, проникающим под самую кожу, по которой снова заплясали мурашки.

Я передернула плечами, прогоняя непрошеное чувство.

— У меня не было иного выбора, — заметила равнодушно. — Мы всегда жили весьма скромно.

Нож снова застучал по разделочной доске, а я в уме отчаянно искала, что бы еще сказать и не выглядеть при этом дурой.

— Бл*дь! — вдруг выругался Исаев и я, повернувшись к нему, обнаружила, что он тупо смотрит на свой окровавленный палец, по которому, очевидно, попал ножом. Смотрит так, будто не понимает, как это могло вообще случиться.

— Господи! — выдохнула я испуганно и без всякой задней мысли сделала то, что обычно и делает человек с раной — прижала ее к губам.

Исаев вздрогнул всем телом, когда я коснулась языком пореза. Испуганно вскинув на него глаза, я спросила:

— Не совсем, — усмехнулся он.

— Но если доставлять мне удовольствие не входит в твои планы, лучше больше так не делай.

Я замерла, глядя ему прямо в глаза. Я клялась себе, что больше не позволю ему ко мне прикоснуться, но сейчас… Сейчас казалось, что все под моим абсолютным  контролем. И это чувство исключало из головы страх.

Не отрывая взгляда, я снова легко, несмело, лизнула его палец. На языке остался привкус томатного сока и… собственной власти над положением. Над Камилем.

Его дыхание сделалось неровным.