Только бабу он свою куда денет? Или подпишет мою доверчивую девочку на тройничок?

Когда помогал Тане сесть в машину, а она меня игнорировала, нервно дергаясь, я еще не знал, что это начало конца. Повисло напряженное молчание. Я нетрезв и поэтому веду машину медленно, стараясь концентрироваться на дороге, мне не хотелось на нервах убить нас. Хотя нутро вновь взрывается, пульс бешено стучит в висках, и хочется как-то выплеснуть эту необузданную агрессию.

– Почему именно к нему? – стараюсь спрашивать спокойно, на выдохе.

– Что? – поворачивается, но смотрит куда-то сквозь меня.

– Вот ты решила уйти из дома, и мне, бля, интересно, почему именно к нему?! – повышаю тон.

– Не к нему, а к ним? Там была и Лена, если ты не заметил! – дерзкая, кричит, вздергивая подбородок.

– Может, ты не заметила? Но этому уебку по хрену, он к тебе подкатывает яйца. Что между вами было?! – я уже на нервах и от новой порции адреналина прибавляю скорость, начиная лихачить на дороге.

– Ты бредишь, Аверин. И не нужно приплетать сюда моих друзей, это уже выходит за рамки! – так же зло выдает она.

– Я, сука, брежу?! Я?! Это ты открой глаза и посмотри на своего дружка трезво! Я спрашиваю, что между вами было до меня?!"

"– Тебе не понять, ты же железобетонный! – вдруг выкрикивает она. – Я устала от этого! Устала! Останови машину! – бьет ладонями в панель. – Ты не доверяешь мне свои проблемы, ты не веришь мне и постоянно в чем-то обвиняешь. А это не любовь, Аверин. Это твой чистый эгоизм. А я так не хочу. Не хочу и не могу! Я сказала, останови чёртову машину. Я ухожу от тебя. Не могу больше с тобой!

Слово «ухожу» становится последней каплей в моей чаше терпения. Резко торможу возле ночной набережной, но не для того, чтобы выпустить Тату. Вылетаю из машины, перехватываю убегающую жену за платье и закидываю на заднее сиденье, вжимая лицом в обивку машины.

– Что ты делаешь, отпусти! – дергается она, пытаясь встать. Но мое безумие уже перешагнуло грань адекватности.

– Лежать, я сказал! – вжимаю ее назад. Во мне просыпается что-то дикое, животное, хочется доказать, что она принадлежит мне.

Я мало что помню из тех наших последних нескольких часов. Помню, как задрал ее платье. Рывок, обрывки ее трусиков у меня в руках. Она кричит, злится, оскорбляет меня, вырывается, но я сильнее. Ее крики и сопротивление еще больше разгоняют меня. Перед глазами пелена, в голове гул и только животные инстинкты. Кажется, я уже чувствовал, что теряю ее, и пытался удержать вот таким способом.

Грубо раздвигаю ноги – естественно, она сухая, рвется, уже прося этого не делать. Не реагирую, не слышу, не воспринимаю ничего. Смачиваю пальцы слюной, прохожусь по складочкам и одним грубым толчком врываюсь под ее болезненный вскрик.