Хватаю ее за руку, останавливая.

– Останься со мной сегодня, – хрипло прошу я.

– Антон… – дергает рукой, лишая меня своего тепла.

– Я знаю все, что ты сейчас скажешь, Таня. Просто останься… – выдыхаю я. Сглатывает, отводит взгляд, молчит… Ну давай, моя девочка, ты же хочешь. Отпусти себя. Она молча убирает со стола, моет посуду, пока я пью чай и не свожу с нее глаз. Таня вытирает руки, идет в зону гостиной. Садится на мой диван, поджимая под себя ноги. Да! Это молчаливое согласие.

Встаю с места, гашу верхний свет, оставляя только светильник в зоне гостиной и подсветку на кухне.

Опускаюсь рядом с ней на диван, закидываю ноги на подлокотник, а голову опускаю ей на колени. Вдыхаю, впитывая в себя ее запах, закрываю глаза и уплываю. Через несколько минут нашей тишины чувствую, как ее пальчики зарываются в мои волосы. Хорошо! Внутри меня растекается эйфория, словно доза самого сильного наркотика. Чувствую себя целым. Нет тревоги и дикой тоски, нет ничего, что тяготит. Есть только она, ее тепло, запах и нежные руки, которые скользят по волосам к вискам, ниже, очерчивают мои скулы.

– Почему ты уволилась? – тихо интересуюсь я.

– Ты знаешь ответ.

– Знаю, но это не поможет. Я настолько увяз, что меня уже ничего не остановит.

– Это губительно, Антон. Ты ничего не изменишь, а пострадают все.

– Пусть так, но назад дороги нет, – поворачиваю голову, потираясь об ее нежную ладошку.

– Эгоист, – усмехается она и игриво шлепает по щеке. – Каким был, таким и остался, – нечаянно задевает мои губы, и я спешу поцеловать ее пальчики. Замирает, начиная дышать глубже.

– «Лучше йогурта по утрам

Только водка и гренадин.

Обещай себе жить без драм

И живи один.

Все слова переврутся сплошь,

А тебе за них отвечать.

"

"Постарайся не множить ложь

И учись молчать.

Бог приложит свой стетоскоп,

А внутри темнота и тишь.

Запрети себе множить скорбь,

Да и зазвучишь».

Тихо шепчет она мне стих, попадая им в самое сердце. Словно ржавым гвоздем расковыривая старые раны, вынуждая их кровоточить.

– Танечка… – задыхаюсь от спазмов боли, прижимая ее руку к губам. – Дай мне шанс все исправить.

– Тсс, – она прикладывает палец к моим губам. – Молчи.

Глава 19

Татьяна

От него пахнет лекарствами и лимоном. Но я с удовольствием вдыхаю этот запах, потому что он принадлежит Антону.

Его тёплые губы целуют мои руки, и этот жест будит много воспоминаний. Яркие вспышки прошлого вызывают прилив тоски. Разум кричит: остановись, пока не поздно, приди в себя! А душа понимает, что поздно… Тело горит и рвется в агонии. Он всегда был искренен в своих порывах. Если любит, то наразрыв, болезненно. Ревнует дико, страстно, до сумасшествия. Антон очень искренен в своем эгоизме.

Он поднимается, садится рядом со мной, со стоном откидывает голову на спинку дивана и тяжело дышит.