Хватаю Таню за скулы и поворачиваю к себе.

– Сколько ей лет?

– Ей три года и семь месяцев! Считать умеешь?! – нервно выдает она, пытаясь отвернуться, но я сильнее сжимаю скулы, всматриваясь в глаза цвета горького шоколада. – Нюся твоя дочь, – уже тихо повторяет она. – Ты уехал, а через месяц я узнала, что беременна… – говорит еще тише, сдавленно шепчет. А у меня внутри начинает все гореть.

– То есть если бы ты сейчас не забеременела, то я не узнал бы о существовании дочери? – Молчит. А мне хочется кричать на всю квартиру.

– Антон, мне больно, – со стоном выдает Таня, и я только тогда понимаю, что с силой сжимаю ее скулы. Медленно разжимаю пальцы, отпуская Таню, разворачиваюсь и иду к шкафу, достаю первый попавшийся свитер и надеваю его. – Антон, я тогда… – она пытается что-то объяснить, а я не готов ее слушать. Мне хочется все крушить, мне хочется кричать ей в лицо тысячу вопросов и слышать четкие ответы, мне хочется… Но она беременна, у нас под ногами и так шаткий мост, и не нужно его больше раскачивать. Поэтому мне необходимо в одиночестве все переварить, чтобы вести с ней диалоги.

– Молчи! – обрываю ее, надеваю в прихожей обувь, накидываю куртку, беру ключи и покидаю квартиру. Вновь запираю замок, чтобы Тата не сбежала, и быстро сбегаю вниз.

Выхожу на улицу, останавливаюсь посреди двора и пытаюсь начать дышать нормально.

У меня есть дочь!

Загребаю пригоршню снега и умываюсь им, пытаясь прийти в себя. Нет, я не хочу обвинить во всем Таню. Но, сука, больно!

Сажусь в машину, завожу двигатель и срываюсь с места. Я не знаю, куда еду, просто вперед, по пустой ночной трассе.

Дочь.

Такая маленькая красавица, на Таню очень похожа.

Забавная.

Моя.

Когда скорость зашкаливает, а машину заносит, торможу, съезжая на обочину. Глушу двигатель и ложусь на руль.

Настя, Анастасия, Нюся.

А как теперь, сука, жить?!"

"Она ведь считает отцом чужого человека. Она его папой зовет. А я – никто. Так, дядя со стороны!

Как, бл*ть, теперь это все исправить!

Как?!

Поднимаюсь и со всей силы ударяю по рулю. Откидываюсь на спинку сиденья, запрокидываю голову и зажмуриваю глаза, потому что их нещадно жжет. Вспоминаю мою девочку. Такая маленькая, выглядит намного младше, чем сказала Таня. Как я не смог почувствовать, что она моя?

Не знаю, сколько так просидел на обочине, сокрушаясь над осколками собственной жизни. Домой поехал, только когда понял, что способен спокойно разговаривать, а не обвинять во всем Таню. Я не могу взять и все опять испортить. Нужно как-то контролировать свои эмоции и держать себя в руках.

Открываю двери. Раздеваюсь и тихо прохожу в гостиную, которая по-прежнему освещена лишь фонарём со двора. Тихо, Таня спит на моей кровати, накрывшись пледом, не переоделась, до сих пор в моей рубашке.