Я дико скучал, меня скручивает без тебя, и одному богу известно, как я выживаю."

"– Антон, нам нужно поговорить… – вновь пытается меня оттолкнуть, но я не позволяю, снова вжимая ее в подоконник, поглаживаю животик, забираясь под тонкий свитер, касаясь теплой нежной кожи.

– Мы поговорим позже. Таня-я-я-я, – выдыхаю ей в ушко, прикусывая мочку. – Я не могу сейчас трезво оценивать ситуацию. Ты мне очень нужна.

В ушах шумит от возбуждения, оттого что, наконец, в моих руках правильная женщина. Моя.

– Антон, я так не могу-у-у-у, – хнычет, как ребенок, а сама плывет в моих руках, неосознанно откидывает голову, открывая мне доступ к нежной коже на шее, которую я хаотично целую, оставляя засосы.

– Да не было у меня ничего с ней, она даже ширинку расстегнуть не успела, – озвучиваю грязные подробности, но зато честные.

– Аверин! – злится, хватая мои руки у себя под кофтой. Резко разворачиваю ее, обхватываю скулы и впиваюсь в губы. Сопротивляется, но когда меня это останавливало? Такого извращенца, как я, это только дико заводит, порождая желание отбирать все, что принадлежит мне.

Рычу ей в губы, вынуждая отвечать. Сдается. Приоткрывает рот, впуская мой язык. Да. Вкусная! А на фоне голодовки у меня вообще рвет крышу. Ничего не соображаю. Так всегда было только с Татой. Словно она одна единственная женщина в моей жизни, а все остальное – недоразумение. Ее пальчики еще больно сжимают мои плечи, впиваясь ноготками, и по инерции пытаются оттолкнуть, а губы уже сдались в мой плен.

– Извини, на нежность вообще сейчас не способен.

Кусаю ее губы, кожу на шее, грубо сжимаю талию, хватаю свитер, снимаю, откидывая куда-то на пол. А под свитером не было бюстгальтера. Грудь налитая, тяжелая, красивая. От нее пахнет сексом, моей любовью, одержимостью и жаждой жизни. И я спешу вдохнуть это все в себя, чтобы испить до дна, иначе умру от обезвоживания.

Спускаюсь голодными поцелуями ниже, сжимаю грудь, ловлю острые соски и стону вместе с Таней, когда она прогибается, облокачиваясь на подоконник, чувствую, как она хватает меня за рубашку, пытается расстегнуть пуговицы, а когда ничего не выходит, дергает, отрывая их.

– Да, моя хорошая, именно вот так. Чувствуешь, что по-другому никак?

Она хаотично кивает, глотая воздух, соглашаясь, сдирая с меня рубашку. Помогаю ей, быстро откидывая ненужную тряпку. Расстегиваю ее джинсы или брюки, не понимая, что на ней надето – мне все равно, я просто хочу быстрее избавить нас от преград. Снимаю, сдергивая вместе с трусиками. Отхожу на шаг и осматриваю Таню.

– Моя! – вновь рычу, хватаю за талию и резко разворачиваю лицом к окну. Зарываюсь в волосы, надавливая на затылок, а другой рукой тяну за бедра, вынуждая прогнуться. – Вот так, – веду ладонью от попки по позвоночнику и к затылку.