— Хорошо, что ты скоро поступаешь в университет, потому что тебе осталось всего три девочки, с которыми ты не был в этом городе.

Любой, кто подшучивал над Чарли, был в порядке вещей в моей книге.

Чарли и Жюльен вместе обслуживали плиты, гриль и фритюрницу. У них был молчаливый способ общения, они обрабатывали листы заказов по системе, о которой Жюльен впервые узнал от отца Чарли. Поначалу было тревожно видеть Чарли таким, каким он был в ресторане, потным и серьезным, с напряженным от сосредоточенности лбом. Время от времени я ловила его взгляд, и он бросал мне быструю улыбку, но так же быстро возвращался к еде.

Сэму, как младшему из мальчиков, было поручено мыть посуду и открывать каждый заказ. Он передавал листы Жюльену, который выкрикивал список блюд, а Сэм собирал необходимые припасы, бегая вверх и вниз по подвальным проходам, когда это было необходимо.

Лучшей частью всего этого было то, что Сью установила для нас с Сэмом одинаковое расписание: вечера четверга, пятницы и субботы. Мне нравилось ловить его взгляд, когда я приносила грязную посуду, и как кухонный пар превращал его волны в кудри.

И мне нравилось убирать с ним в конце вечера, даже несмотря на то, что умение Сэма мыть посуду часто означало, что он дважды пропускал столовые приборы через посудомоечную машину. Но мне это тоже нравилось: Сэм был совершенен почти во всем, кроме мытья посуды.

Это было сухое лето с запретами на огонь по всей округе, и я была туго скрученным клубком неудовлетворенной подростковой сексуальной энергии. Сэм подобирал меня на обратном пути после утренних пробежек, чтобы поплавать, как и год назад, и по дороге к нему домой я не могла перестать смотреть на то, как его рубашка облегает живот, или на капли пота, стекающие по его лбу и шее.

Теперь, когда Сэму исполнилось шестнадцать, ему разрешили водить «Банановую лодку», и однажды ранним июльским вечером мы отправились на ней к городскому причалу перекусить мороженым. Мы сидели на скамейке у воды, доедали наши рожки и обсуждали достоинства препарирования животных на уроке биологии, когда Сэм наклонился и провел языком по краю моего рожка, ловя розовые и голубые капли. Прошлым летом он делал то же самое, но это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видела.

— У тебя вкусовые рецепторы пятилетнего ребенка, — сказал он, когда я уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Да… Что в этом такого особенного? — он нахмурился.

— Например, твой язык. Ты должен прекратить это делать.

— Почему? Ты боишься, что твой парень разозлится или что-то в этом роде?

Его голос звучал немного сердито. Делайла была единственной, кто убедил меня продолжать встречаться с Мэйсоном, сказав, что нет смысла ждать, пока мой Летний Мальчик созреет.