Когда я снова смотрю на Сэма, его челюсть сжата, как будто он пытается что-то решить, но он только говорит: — Да, хорошо.

Сэм направляется к дому, чтобы переодеться, когда мы возвращаемся с нашей очень короткой, очень тихой прогулки на лодке. Я мельком увидела свой коттедж с воды, вспомнила, как мои родители сидели на террасе с бокалами холодного вина. Теперь я сижу на краю причала и жду Сэма, опустив ноги в воду, прокручивая в голове то, что только что произошло, задерживаясь на том моменте, когда его пальцы скользнули под мой купальник. Мои бедра все еще покалывает там, где их сжимали его руки.

Когда-то я хотела Сэма всеми возможными способами — это не изменилось. И если бы он продолжал идти дальше, я бы тоже пошла. Мне стыдно за эту правду, но это так. Я знаю себя. Мое самообладание на пределе, когда я рядом с ним. Интересно, было бы ли это хорошей предпосылкой для книги ‘женщина, потерявшая самообладание’? Я улыбаюсь про себя — я уже давно не мечтала об историях.

Я слышу шаги Сэма позади себя и оглядываюсь через плечо. На нем пара плавок кораллового цвета, которые потрясающе смотрятся на его загорелой коже, в руках пара полотенец и бутылка воды.

— О чём задумалась? — он кладет полотенца и садится рядом со мной, его плечо касается моего, и передает мне бутылку.

— Просто идея для рассказа.

— Ты всё ещё так пишешь?

— Нет, — признаю я. — На самом деле я вообще не пишу.

— Ты должна, — мягко говорит он через мгновение. — Ты была и правда хороша. Уверен, что у меня всё ещё есть экземпляр «Молодой крови» с автографом в ящике стола в моей старой спальне.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— Ага. На самом деле, я знаю, что это так, — он, должно быть, видит вопрос, написанный на моем лице, потому что он отвечает на него без моего вопроса.

 — Я живу в своей старой комнате уже год — некоторое время назад я перебирал свои вещи.

— Я не могу поверить, что он всё ещё у тебя. Я даже не думаю, что у меня остался экземпляр, — говорю я с недоверием.

— Что ж, ты не можешь получить мой, — он усмехается. — Он посвящен мне, если ты помнишь.

— Конечно, — бормочу я, когда мой разум погружается в ностальгию. Я бы хотела, чтобы Сью была здесь. Она бы получила удовольствие, наблюдая, как тридцатилетняя я пытаюсь переплыть озеро без всякой подготовки.

Вопрос вылетает у меня изо рта, как только он приходит мне в голову:

— Твоя мама ненавидела меня? — я поворачиваюсь к Сэму и наблюдаю, как он ломает голову, чтобы ответить. Он долго молчит.

— Нет, она не ненавидела тебя, Перси, — наконец говорит он. — Она была обеспокоена тем, что мы так внезапно перестали общаться. Она задавала много вопросов — на некоторые из них у меня были ответы, а на другие — нет.