Не дождется, вот умоюсь, выйду и скажу все, что думаю…

Как только я села на кровати, раздался звонок в дверь и дальше отчетливо послышались прыжки моего мальчика к двери. «Это мама, или Люба с Сашей», — промелькнуло в сознании, но тут же исчезло. Я услышала голос сына.

— Папа, папа, иди сюда, тут какой-то мужчина маму просит, с цветами.

Дальше я услышала громкие шаги моего мужчины, а вслед за ними и его бархатный спокойный, приветливый голос:

— Проходите, Роман Владимирович, раздевайтесь и на кухню. Сейчас за чаем поговорим. Нам есть о чем поговорить в неформальной обстановке.

Что же вы оцепенели? Я не кусаюсь, ей-богу! Сашенька, скажи маме, пусть приведет себя в порядок и к нам с Романом Владимировичем присоединяется, а то неудобно без хозяйки дома, право.

Сашеньке исполнилось девять лет. Второй класс мы с ним благополучно проскочили и он перешел сразу в третий. Таким образом девять ему исполнилось в четвертом. Учился он на отлично, причем только по одной причине — так хотел папа. С папой он разговаривал на английском, французском и немецком. Мы с мамой ничегошеньки не понимали, а им это было только в кайф. Вообще я иногда задавалась мыслью, а мой ли это сын, или я просто была инкубатором, вместилищем где смог зародиться только его сын.

Он и внешне был точной копией своего отца, а я их просто любила. Одного как сумасшедшая мать, а другого, как одержимая женщина. В итоге я была счастлива с ними обоими.

Мой мужчина в очередной раз предложил мне заняться докторской, а я в очередной раз отказалась. Оно мне не нужно. Я практик, вот практик и все. Рома продолжал работать со мной. Только теперь мы были просто друзьями. Наверно целый год я прокручивала в голове тот разговор на кухне, когда ничего не подозревающий Рома пришел к свободной женщине, которой почему-то увлекся, а она оказалась занята, причем настолько, что он и подумать о таком не мог.

Я привела тогда себя в порядок, насколько это было возможно. Конечно глаза остались красными и опухшими, несмотря на протирание их ледяной водой. Я причесалась, оделась в джинсы и кофту и вышла. Поздоровалась и стала накрывать на стол.

— Катя, что с тобой? — с искренним возмущением спросил Роман.

Я не успела ответить, как в разговор встрял мой сын:

— Мама, не плачь.

Мы с папой тебя любим. Правда, папа?

— Конечно любим, Сашенька ты бы телевизор глянул, что ли. — произнес совершенно спокойно мой мужчина.

— Не, я с вами посижу, точнее с мамой. — и мой мальчик залез мне на колени.

— Хорошо, угощайтесь, Роман Владимирович. Пирожки пекла теща, она у нас это умеет. А торт Катя. Она чудесно готовит, когда у нее на это время есть, а времени, как вы понимаете нет. Вот я вас и пригласил, чтобы разгрузить мою супругу, а вы видимо, все не совсем так поняли.

На Рому было жалко смотреть.