Я перевёл дух — обошлось. Жаль только, что во дворце остались мои инструменты — ну да бог с ними, сделаю себе другие. Главное — я остался жив, не в плену, и у меня есть деньги, что заработал с Джафаром. Причём деньги изрядные, правда — в турецких акче, но всё равно — серебро, любой купец примет в уплату.

Раздались возгласы команды, все показывали руками назад. Я обернулся — нас догоняла небольшая галера. Дружные взмахи гребцов гнали судно прямо к нам. На выходе из бухты загромыхала цепь, преградив нам путь в открытое море. Кормчий спустил парус, ушкуй встал. Галера подошла к нашему борту.

Я подошёл к борту: — Я.

Дальше разговор шёл на турецком.

Турок передал мне мой кожаный мешок с инструментами. Я обрадовался инструментам, а ещё больше тому, что меня не арестовывают и не ссаживают с корабля.

— А ещё этот мешочек. — Турок передал мне мешочек, судя по звону — с деньгами. — И лично от визиря. — Он протянул продолговатый свёрток в шёлковой ткани. — Великий визирь просил передать тебе благодарность за лечение дочери и пожелание счастливого пути.

Галера отвалила от борта. Стоявший на носу турок трижды взмахнул белым платком, и цепи громыхнули, освободив выход в море.

На корабле подняли парус, и мы оказались на морских просторах. Меня обступили купцы и команда.

— О чём говорил турок, почему нас остановили?

— Великий визирь благодарил меня за лечение дочери и передал подарки.

— Покажи! — всем было интересно.

Я развязал кожаный мешочек. Здесь было золото, вернее — золотые дирхемы. Фёдор взял мешочек в руки, прикинул:

— Да здесь не меньше, чем на два фунта золота. Везёт же некоторым!

Команда завистливо вздохнула.

Я развернул свёрток. На шёлке лежала сабля в богато украшенных ножнах.

Я готов был поклясться, что именно её я видел на поясе у великого визиря. Но может быть, я и ошибался.

Сабля пошла по рукам. Кто‑то разглядывал ножны, кто‑то — клинок. Рукоять сабли венчал крупный изумруд. Дорогая вещь! Пожалуй, по цене — не меньше, чем мешочек с золотом. Повезло мне, а ведь мог и голову потерять.

Мы с Фролом удалились под навес на носу ушкуя. Я разглядывал саблю визиря, и чем дольше я её разглядывал, тем больше она мне нравилась. Лёгкая, отлично сбалансированная, клинок из дамасской стали.

Такой не затупится, не подведёт в трудную минуту.

— Повезло тебе, — сказал Фрол, — денег заработал, саблю визирь подарил ханского достоинства. Думается мне, что на Руси не у каждого князя такая есть.

— Не тужи, Фрол, — какие твои годы.

Я залез в мешок с серебряными акче, щедро зачерпнул пригоршню и высыпал перед Фролом, лежавшим на матрасе.

— Нет, ты трудом заработал — не могу.

— У тебя семья, а я гол как сокол. Мне и этих денег надолго хватит.

— Ну, коли так, да от чистого сердца предлагаешь — возьму.