Дольше не думая, Максим рванул молнию на наволочке, стащил ее и вскоре обнаружил, что в ткани, из которой сшита подушка, есть отверстие. Внутри кроме пуха определенно было что-то еще.

Засунул руку, достал.

Один листок, второй, третий… Десятый!

Всего их набралось двадцать семь.

Двадцать семь листков, вырезанных из тетради в клетку. Каждый лист – отдельное письмо.

«Здравствуй, мой Великан!

Надсмотрщик спит, а я пишу тебе, потому что очень скучаю.

Очень хочу опять к тебе сбежать, ты ждешь?»

Максим прочитал первое и позеленел.

Кто надсмотрщик – это ясно. А вот кто Великан?

– Стоп, это писала не Полина! – попытался он себя уверить.

Почерк похож, да. Но это не может быть ее рука, ведь она любит своего мужа. Любит же?

Максим помчался на кухню.

Среди вороха скинутых с полочек вещей нашел тетрадь, куда Полина записывала особенно понравившиеся рецепты из интернета. Стал сравнивать почерк.

Та же «д», витиеватая «б», аккуратные «о» и «а», тот же наклон, размер букв. Почерк у Полины был совершенно особенный, каллиграфический.

– Подделка! – упрямо взревел он.

Но кому это нужно? А даже если бы кто-то стал это делать, ну подделал бы одно письмо, два, в крайнем случае пять.

Зачем напрягаться на двадцать семь листков? Это нелогично.

Максим положил письма на стол, сел и стал читать их одно за другим.

«Я так хочу тебя, мой любимый! Хочу прижаться к тебе всем телом, шептать тебе на ухо, как ты мне дорог, как нужен…»

Дальше больше.

В письмах описывались весьма откровенные сексуальные фантазии. Как Полина хочет, чтобы Великан ее взял, что наденет для их тайного свидания, с каким удовольствием сбежит к нему от надсмотрщика.

Максим давился этими письмами.

Читал и задыхался.

Все можно подделать: почерк, стиль… Но не словарный запас! Для этого как минимум нужно было забраться Полине в голову. Все это были ее слова. Сколько раз она ему говорила подобное, используя практически те же фразы. Разве что никогда не называла его Великаном.

В письмах упоминались события, даже времена года. Из чего он сделал вывод, что писались они многие месяцы.

Получается, его любимая верная девочка скакала на каком-то переростке чуть ли не все время, пока была за ним замужем?

Максим просидел на кухне много часов, изучая письма.

На работу не пошел. Вообще никуда не пошел, поглощенный адским пламенем ревности, разрываемый болью предательства.

Двадцать семь ножевых ударов в спину.

После такого его чувство к Полине не подлежало восстановлению.

Она такая же гулящая тварь, как и его мать…

Один в один!

Как он умудрился жениться на копии той, кого всю жизнь ненавидел?

Время неумолимо шло. Перевалило за полдень.

Вскоре позвонила Полина.

Он взял трубку на автомате.

– Макс, мне сказали, уже можно собираться домой.