Неужели конец с Маратом? Господи ведь совсем скоро Новый Год, должно произойти чудо, я так хотела, чтобы он жил, вспоминала, как он ворвался в мою жизнь, сколько мы прошли вместе…

- Марат умер? – совсем тихо спросила я, чувствуя, как сжимается моё сердце.

- Мы звоним по поводу вашего отца Сергея Владимировича Гаврилюка!

Я устало закрыла глаза.

Дальнейшее всё напоминало, как кошмарный сон, какие-то обрывки фраз, я резко встала и упала прямо на руки Державину. Папа убил Родиона, нанёс ему несколько ударов ножом по пьяни, я могла поверить во что угодно, но только ни в то что сделал мой отец, ведь он так боялся крови.

Я знала одно, кто-то очень сильно пытался уничтожить мою семью и у кого-то это очень сильно получалось….

Спустя час я с подпиской о невыезде сидела в кабинете хмурого неприятного следователя от которого сильно за несколько километров пахло потом, так что приходилось дышать через раз.

- Вера Сергеевна, то есть вы утверждаете, что Сергей Владимирович не мог этого сделать?

- Конечно нет! Папа всегда боялся крови! Тем более 4 ножевых!

- А вы знали, что можете сбить на смерть человека, когда ехали за ним или нет?

Внутри что-то дёрнулось, но я сдержалась заметив, как на красивом лице Державина заходили желваки.

- Пронченко был пьян и сам бросился Вере под колёса, Николай Александрович! И то что произошло никакого отношения к делу не имеет!

Следак ещё что-то собирался сказать, как распахнулась дверь и в кабинет вошёл молодой парень в форме.

- Там у управления народу море, журналюги налетели что Светлоярова человека сбила, а её отец человека пришил.

Вносу тут же защипало. Твою же мать теперь моё имя будут трепать ещё долго, кто-то очень постарался и у кого-то это получилось.

Мне снился очень странный сон. Все мы имеем какой-то грех или скелеты в шкафу. Кто-то в меньшей степени, кто-то в большей, но у всех есть свои секреты и свои скелеты. Но нет такого чтобы было всё идеально и мне это хорошо было известно, я рос в аду и порой ловил себя на мысли что лучше бы рос в детском доме чем с таким отцом. Жизнь прожить безгрешными без единого греха и не причинить никому зла было невозможным. Некоторые винят себя за количество своих грехов и усиленно замаливают их, а другие копят и ничуть не испытывают угрызений совести, наоборот, превращая своих грехи в свою жизнь.

Затмевая всю боль, мне было страшно.

Я закурил, выпуская дым в ночное серебристое снежное небо. Зима…. Прекрасное время года, еще лежит снег. Я не люблю декабрь, не люблю это время, я вообще перестал что-то любить. Давно перестал что-то чувствовать. Прищурился. Холод пробирал до костей, но я не обращал на него внимания, он шел из моего сердца, из моей боли которая сжирала меня.