Мы до самого утра прятались на диване от всего мира.

На этом кожаном чудовище она и умерла. Корчась в муках и задыхаясь от предательства.

Костя нашёл с кем, кроме меня, разлить шампанское. Небольшого ковра у дивана, который в последний раз был залит алкоголем, больше нет, исчезли и свечи со своей навязчивой ванилью, а вот у стола вместо Жданова стоит кое-кто другой.

— Призрака увидела? — не оставляя ни единого следа идеально алыми губами на крошечной кружке, она отпивает кофе.

Возможно, и призрака. Я жмурюсь, тру переносицу. Может, если потру посильнее, она исчезнет? Но она не только не исчезает, а подходит ближе, высекая искры каблуками. Её идеальное лицо искажено злостью, но всё равно невероятно красиво. Безупречный макияж, укладка, брючный костюм идеально белого цвета, без единой складочки. Я бы так никогда не смогла. В первые же пять минут посадила бы пятно и измяла нежную ткань первым неловким движением.

— К сожалению, нет, — цепляюсь лапками покрепче за ручки сумки. — А где Костя?

— Скучно тебе в деревне, опять в люди выползла? — шипит, как змея, но совершенно спокойно, всё так же мелкими глотками отпивая свой эспрессо. — Я понимаю, возраст уже, последний шанс мужика удержать. Но зачем бегать, унижаться? Найди себе кого попроще. Своего уровня сумасшествия. Художника или писателя. Будете красиво страдать рядышком. А не мучить нормальных людей своим занудством.

— Линда, я никого не заставляю. Костя абсолютно свободен. Пользуйся на здоровье, если он твоего уровня. Мне нужно с ним обсудить важные вопросы, как взрослая тётя с взрослым дядей, раз ты и про возраст не забыла упомянуть.

Мои слова попадают в цель, её маска трещит. Она ставит кружечку на стол со злостью так, что становится непонятно, как керамика остаётся целой, а по столу не ползёт трещина. Но Линда быстро берёт себя в руки, и её идеальные губы расплываются в счастливой улыбке.

— Надеюсь, развод? А то ему скоро пригодится паспорт без штампа, — сладенько шепчет, расстёгивая пиджак и укладывая ладонь на совершенно плоский живот.

52. Чёрные как ночь глаза

— Живот болит? Много кофе пить вредно. Особенно на голодный желудок. Ты не увлекайся, — пытаюсь язвить, а сама считаю вдохи и выдохи.

Посильнее впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы хоть немного заглушить боль душевную физической. Острые уколы хоть немного отрезвляют. Ещё чуть-чуть и будет видно, как выпрыгивает моё сердце. В ушах так сильно стучит пульс, что я боюсь не услышать её ответ.

— Нет, не болит. Я беременна. Костя вот за фисташковым круассаном побежал, очень уж захотелось. Папочка решил нас побаловать, — сладеньким голосом тянет она.

Мне тоже недавно захотелось очень… Но бежать пришлось самой.