Сквозь пелену слёз почему-то снова представляется нереальное будущее. Как среди ночи Марк встаёт от малейшего писка укачивать раскапризничавшуюся малышку. Мне — тихое “Спи” на ухо и сладкий поцелуй в губы. Малышке — “Почему моя маленькая принцесса проснулась?” и вся остальная нежность мира. Он её любит так сильно, что я даже начинаю немного ревновать. Покачивает на руках, напевая песенки, прижимает к груди, делясь теплом. Когда Марк замечает, что я за ним наблюдаю, счастливо улыбается даже в два часа ночи.

Пускай и только в моих мечтах.

Открываю глаза и вижу пустую комнату. Сама себе делаю больно, чтобы напомнить о нереальности этой картины. Сразу после концентрированной любви по венам текут осколки стекла, разрывая в клочья всё на своём пути.

Где-то позади слышится возня и тихий мат. Жданов, как всегда, слишком быстро справился.

— Вот ты где. Мирра, что это за побег такой был? Я чуть с ума не сошёл, пока тебя искал! Как тебе ребёнка можно доверить будет, если ты такие фокусы выкидываешь? А это… что?

Он говорит, говорит, а у меня перед глазами всё ещё тает картина несбыточного счастья. Костя подбирается ближе, оглядывает комнату из-за моего плеча. Он пытается приобнять, но я отскакиваю от его ледяных рук в сторону.

— Ничего себе ты не готовилась, — хмурясь, кивает на обновки в комнате.

— Это подарок. Жданов, чего ты хочешь? — пытаюсь незаметно вытереть слёзы и накидываю обратно толстовку, то ли замёрзнув, то ли пытаясь закрыться и защититься.

— А кто такие подарки делает? Тот, кто раньше родного отца узнаёт о существовании ребёнка? — на его лице очень быстро злость сменяется обидой и… сожалением.

Мы даже не пытаемся говорить. Только смотрим друг другу в глаза. И вроде бы всё как раньше. Он всё ещё серьёзный, взрослый и красивый. Я рядом с ним, несмотря ни на что, вечная студентка. Нам не хватает только машины времени. Мы проросли друг в друга. Знаем наизусть, что каждый может сказать, сделать. Знаем привычки по утрам, любимый кофе, что, заходя в лифт, каждый раз обязательный ритуал целоваться, пока не заканчивается дыхание.

Но теперь этого слишком мало. Пропасть стала непреодолимой, и он сам это понимает.

— Вижу, ты уже всё решила?

— Я не смогу, Костя.

— Мы справимся. Я уверена, что ты станешь прекрасным папой. Мы станем хорошими родителями. Но как мужа и жены нас больше не будет, — достаю коробочку с кольцом и протягиваю обратно Косте.

— Да, — выдыхаю, и, несмотря на обстоятельства, сердце пропускает удар.

Слишком долго мы были вместе, это не может пройти бесследно. Ему тоже невыносимо больно. Я давно научилась за железной бронёй притворства видеть настоящие эмоции Константина Жданова.

— Ты не передумаешь?

— Кость, я не смогу каждый раз, глядя в глаза, не вспоминать её.