Села ровно, помотала головой, в попытке прийти в себя.

Андрей же продолжал крепко обнимать, молча целовать лицо и шею, облизывать и покусывать ушки, горячо выдыхать в висок:

- Но-о-орна-а-а! Моя-я-я!

Сидела, хихикала, как дура.

- Ма-а-ам! Идите есть! Тут и новости от бабушки Адель… – донеслось с кухни.

Пришлось брать себя хоть во что-нибудь:

- Пойдем, раз уж сын еду приготовил…

Андрей фыркнул в макушку и, подхватив на руки, понес на кухню.

Пока устраивались, пока пробовали всякое-разное, чего Кирилл умудрился добыть, я вроде как пришла в себя. Разум прочистился от гормонального дурмана, и поглядела я на этих двух заговорщиков хмуро.

Уловили оба мгновенно.

- Как-то слабо ты каялся, я смотрю. Чего она такая недовольная?

Андрей молча прижал к себе и стал целовать шею.

Попыталась отодвинуться, но куда там. Зажали.

- Так, у меня есть вопросы… – начала мрачно, но договорить, как обычно, не дали.

- Мам, давай я тебе доложу, как съездил, дальше послушаем Андрюху, а потом уже ты выскажешь нам, какие мы идиоты. Ладно?

Идеи Кира иногда меня серьезно удивляли и… пугали.

- Короче, такие дела: акций у бабушки Адель и Ивана Семеновича на двоих теперь сорок девять процентов. А дела у холдинга в целом не очень. Новых контрактов нет, мэрия не поддерживает, старые проверенные клиенты отваливаются. Адель Варисовна сказала, что разорит его.

- Отца твоего? И что ты? – беспокойно за сына, а не за Олега, чтоб ему пусто было.

Еще и лилии эти дурацкие.

- Да что я? Главное, чтобы он ничего тебе не сделал. Все же еще год-два на плаву из-за тех заказов, которые в работе, он легко протянет, живя на прежнем уровне, – кривящееся презрительно лицо сына печалит, но хорошо, что ребенок понимает: все в жизни случается.

И близкие могут стать дальними. Увы.

Вспоминаю настойчивость Олега, непроизвольно вздрагиваю, да так, что Андрей тут же притягивает ближе и гладит по спине успокаивая.

Прикидываю и так и этак:

- Ну, на два года я бы не рассчитывала. Оригинальный стиль мышления твоего батюшки диктует ему неожиданные выходы из ситуации.

Кирюша морщится, вздыхает:

- А, ты про то, что он к тебе приползал? Больше не рискнет. Я ему обещал навалять по полной.

- Твой оптимизм, сын мой, хорош, но, боюсь, от реальности далек. Всем известно, что Олег Михайлович – товарищ упертый и всегда прав.

Андрей снова сгреб меня в охапку и забубнил в макушку:

- Я решу вопрос с клубом и вернусь. Буду рядом всегда.

- Кстати, а что там с этой трепетной ланью, которая мартышкой висела на твоей шее? – вся вредность у меня вылезает вечно из неожиданных мест и в неурочное время.

«Надежда и опора» в лице внезапно вернувшегося в мою жизнь личного тренера-охранника вздохнул, поморщился и выдал:

- Устроилась к нам администратором. Жаловалась, что бывший достает.