Но прошло долгих шесть месяцев, прежде чем я снова услышал ее.

- Почему? - спросил Дарси.

- Наверное, потому, что я протестовал, противился, и, что хуже всего, был напуган. Ибо я считаю, нет ничего в мире, что бы так ранило тело, как страх, и нет ничего в мире, что, подобно страху, делало бы душу невосприимчивой. Я был испуган тем, что реально существовало. Неудивительно, что избавившись от страха, я вновь обрел возможность ее воспринимать.

- По прошествии шести месяцев?

- По прошествии шести месяцев, в одно прекрасное утро, я снова услышал звуки свирели. Тогда я уже не испытывал страха.

С той поры она стала более слышной, более явственной. Теперь я часто слышу ее, теперь я нахожусь в таком единении с Природой, что звуки свирели всегда слышны мне. Мелодия никогда не повторяется, она всегда новая, она богаче, полнее, красивее прежней.

- Что ты подразумеваешь под единением с природой? - спросил Дарси.

- Я не могу объяснить вполне; но, с точки зрения восприятия телесного, это должно выглядеть приблизительно так.

Фрэнк на мгновение вытянулся в кресле, медленно отвел распростертые руки за спину и запрокинул голову.

- Вот так, - сказал он, - непринужденная поза, открытость, спокойствие, восприятие. Только тебе следует проделать это со своей душой.

- Еще пару слов, - сказал он, - и я больше не буду тебя утомлять. И не стану возвращаться к этой теме, если только ты не будешь задавать никаких вопросов. Мой образ жизни, ты сам сможешь в этом убедиться, вполне естественный. За исключением некоторого количества птиц и зверей, которые общаются со мной, как сегодняшняя камышовка, вот и все. Мы будем гулять, ездить верхом, играть в гольф и беседовать на любые темы, которые тебя интересуют.

Он снова сделал паузу, и тень страха промелькнула в его глазах.

- Это будет окончательным откровением, - сказал он, - окончательной ослепительной вспышкой, которая откроет меня, раз и навсегда, полному знанию, полному осознанию и пониманию, что такое я, как и ты, по отношению к существованию. В действительности нет "я", нет "ты", нет "он". Все это является частью одной-единственной вещи, которая и есть существование. Я знаю, что это так, но пока не способен осознать.

- Но это случится, и в тот день, как я понимаю, я увижу Пана. Может быть, я умру, я имею в виду телесно, но это нисколько не заботит меня. Потому что с этого момента меня может ждать вечное существование, бессмертие.

И тогда, постигнув эту великую тайну, ах, мой дорогой Дарси, я стану проповедником Евангелия радости, предоставляя себя как живое доказательство истины моих слов, что пуританство, омраченные религией кислые лица, рассеются, улетучатся и развеются как туман под солнечными лучами.