– Поверь, у него в голове самый настоящий ад. И он действительно виноват, однако не предавал тебя. Хотя я бы ему еще раз вмазал за эти шуточки с кораблем.

– Прости, – твердо произнес Велар. – Ты знаешь, почему я поступил именно так.

Тарим скорбно вздохнул и кивнул, соглашаясь со словами друга. Я вздрогнул. Тарим не отличался всепрощением, и если бы у Велара не нашлось веской причины, то летел бы он сейчас связанный и с невероятной головной болью, если не с выжженным мозгом. Потому что мы не прощаем тех, кто использует наши слабости, а Велар не смог бы обмануть Тарима, если бы не знал о нем все.

Но Тарим простил и сейчас его защищает.

– Клятва на крови, Дамир. Ты бы тоже не смог ее обойти.

– А сейчас он, значит, может это сделать? – ядовито прошипел я.

– Может, потому что ты сам обнаружил их. Это одно из условий, когда он имеет право не молчать. Все они.

– Я внимательно тебя слушаю.

– Я не думаю, что это подходящая идея, – вздохнул Велар и решительно направил визор на себя. – Я обрисую ситуацию вкратце, а подробности расскажу при встрече. Но я и сам знаю не так много, к сожалению, выяснить, кто надругался над Димитрой, у меня так и не получилось.

– Тридцать лет назад твою невесту изнасиловали. Ты знаешь, что это значит.

– Что?! – Я неосознанно сжал кулаки и не проконтролировал момент, когда вырвались когти. Кровь брызнула по столу.

Я прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Тридцать лет назад мою невесту изнасиловали, и она решила смыть свой позор ритуальным самоубийством на священной земле. Дура!

– Дальше, – глухо потребовал я. – И почему твой брат оказался рядом с ней?

– Ты же не обвиняешь его в бесчестье? – ощетинился Велар. – Димитра была его ритани!

И кто из нас еще дурак? Я столько времени провел с Веларом и его братом и даже не заметил, кем стала для младшенького из семейства аль Марито моя невеста!

– Мы не могли сказать, ты же понимаешь.

Это бы ничего не изменило. Ее род не принял бы такого союза. И клянусь, Дамир, он ни словом, ни делом не показывал Димитре своих чувств.

– Открылся, лишь когда спасал ее от необдуманного шага? – горько уточнил я то, что было и так понятно.

Если отбросить в сторону эмоции, которые рвутся из груди, то вырисовывается страшная картина. Под удар попала моя семья.

Смерть отца, затем надругательство над моей невестой, мать, которая стала айсе. Что, если она не сама приняла решение, что, если Ильканте подсказали выход из ситуации? Кто его знает, что там творилось в голове моей матери? Она никогда не была влюблена в моего отца, их союз держался на взаимоуважении. И потому слишком странно то, что она решилась пройти одной тропой перерождения. С чего бы? Поддавшись чувству вины и глубокой привязанности к тому, кто возвысил ее?

– Они сочетались браком той же ночью, Дамир.