Потом непонимание и затем злость.

В этот момент раздается смешок кого-то из моих одноклассников. Сын директора вскипает и его ярость полностью направлена на меня.

— Ах ты, ущербная…я тебя щас отправлю туда, откуда ты выползла.

— Сомневаюсь, — само собой срывается с губ. Словно это говорю не я.

Пропускаю тот момент, когда в моей руке оказывается учебник и он молниеносно впечатывается в лицо сынка директора. Он визжит и…плачет, а я с ужасом вижу на его щеке отпечаток от книги, словно….

— Книга горит! Она книгу подожгла! — кричит кто-то и этот крик эхом пробивается в мое затуманенное сознание.

— Эй! В школе же курить нельзя!

Медленно поворачиваю голову и с открытым ртом наблюдаю, как сгорают и кукожатся листы и картон в моей ладони.

Горящая книга выпадает, пронизывающий вой сирены оглушает и по лицу бьют капли ледяной воды.

Из воспоминания в реальность я возвращаюсь на удивление плавно, но ощущаю все тот же болезненно -едкий осадок.

Туман, окутавший сознание, постепенно отступал, пока Лаос что-то пьяно бормотал мне на ухо.

«Почему я вообще об этом вспомнила?» — задала себе вопрос, пытаясь скинуть туманные путы до конца. Я слишком абстрагировалась. Пора прийти в себя.

— Ты что-то хотела мне еще сказать? Ну-ка, я слушаю, давай. Дай мне повод тебя наказать.

Болтовня Табальта продолжает звучать дополнительным фоном, пока мой мозг словно на чем-то сосредотачивается. Браслет на руке нагревается и все мое внимание переключается на него. Моя ладонь сжимается в кулак.

В этот момент Лаос, оставаясь на своей невменяемой волне, сжимает до боли мое бедро. Я выругавшись, чувствую, как тело напрягается подобно натянутой тетиве и наполняется жидким металлом, который стремительно густеет.

— Не понял? — видимо его смутило мое ругательство.

Бывает. Да я раскрываю свою личность, но какая сейчас разница…он хочет причинить мне вред, а я этого не допущу и сейчас он получит свое.

Энергия разливается по венам, мой кулак резко разжимается и подушечки пальцев опаляют поверхность стола.

Для меня все происходит будто в замедленной прострации и я не слышу, как хлопает дверь. Видимо Табальт тоже.

— Не зли меня.— продолжает звучать над ухом. Он не понимает и не видит, — Напомнить кто я? Я…

— Лаос? Демоны, что ты творишь? — прорычал кто-то сквозь зубы.

Табальта от меня оттаскивают рывком. Напряжение и рвущаяся наружу неизвестная и пока плохо понимаемая мной сила — притихает.

Я развернувшись, оседаю на пол, наблюдая, как Добанеско тряхнул своего дружка.

— Ты что тут забыл? Присоединиться захотел? — Судя по голосу, крепкий напиток окончательно растворился в крови Лаоса.

— Протрезвей! — Эфрон снова тряхнул Табальта, затем похлопал его по щекам.

— Не лезь тогда, — возмутился Лаос, отталкивая друга.