Это сообщение послужило сигналом, и на берега Чусовой ринулись толпы кладоискателей. При помощи лозы и электроразведки обследовались пещеры и скалы вдоль реки, пока наконец не было сказано: вот в этой пещере должны быть сокровища!

Воображение подсказывало кладоискателям, как пряталась казна.

Небольшой, но тяжело нагруженный караван ослов и верблюдов, в сопровождении трех сотен отборных, преданных казаков во главе с Емельяном Пугачевым, в сумерках достиг реки Чусовой — притока Камы, одной из самых крупных составных рек Волги-матушки.

Казаки постепенно разгрузили караван и переложили сокровища на подоспевшие лодки и плоты. В предрассветной дымке они тронулись вниз по реке. Водный вояж продолжался более суток. Наконец отряд причалил к берегу.

Монеты спешно перенесли в одну из пещер карстовой галереи. Вход в галерею был заложен порохом и закрыт взрывом.

Сопровождающий секретный отряд был брошен Пугачевым в бой, оказавшийся для них гибельным. Однако тайну этого захоронения неизвестный русский умелец, чудом уцелевший, доверил малахитовой плитке, на которой он изобразил разные сцены из жизни Пугачева: его портрет, царскую корону и план захоронения сокровищ.

В Поволжье в середине XVIII века изготовлялись весьма необычные жетоны. От прочих изделий этого времени их отличают следующие особенности. На жетоне указан денежный номинал — «денга». Размер жетона примерно соответствует размеру общероссийской денги образца 1757 года. На обратной стороне в венке, надпись «рупея».

Однако есть коренное отличие «денги козаской» от рупеи: слово «рупея» простонародное, и автор серебряного жетона, конечно, не предполагал, что кто-то будет платить этой рупеей как рублем. На медном же жетоне номинал написан без ошибок. На жетоне изображен портрет человека.

Кто и когда мог выпустить такую кустарную денежную единицу? Кажется, единственный человек, который мог бы в XVIII столетии в этом регионе выступать в качестве инициатора создания такого жетона, — это Емельян Пугачев, предводитель восстания, движущую силу которого составляли как раз казаки.

Еще А. С. Пушкин в своей «Истории пугачевского бунта» пытался опровергнуть мнение о том, будто Пугачев выпускал серебряную монету с портретом Петра III. Однако Екатерина II не разделяла такой уверенности. Очевидно, перед глазами Екатерины были монеты, сделанные Пугачевым, и она хотела выяснить, сколько их было и как далеко они распространились. Она понимала, что такие монеты — как мины замедленного действия; они будут напоминать крестьянам о восстании через десятилетия.

Итак, у Екатерины, очевидно, были медные деньги с портретом Пугачева. Пугачев заявил, что если бы он хотел, то сделал бы такие деньги из серебра, а кто делал эти, медные, — он не знает.