Герцог Овильштанд, родной брат королевы Рании и отец Карлотты, что почему-то второй день не шла у меня из головы, предпочитал жить вместе с семьёй в Вильдебо, негласной столице юга страны. Собственной аристократии здесь не водилось, а все важные должности были выборными – из числа наиболее уважаемых жителей Ноош-Тейна. Так что волшебное слово «столица» приравняло нас едва ли не к благородным леди, а Имельду, работавшую непосредственно во дворце с фрейлинами, и вовсе восприняли как небожительницу.

Местные дамы украдкой рассматривали платье Имельды, отмечая для себя, что нынче носят в Астеви-Раше, и держались очень чопорно.

Ну, так им казалось. А на самом деле в попытке не уронить достоинство перед дэврами и «леди аж из самой столицы» выглядели они очень забавно: деревянные спины, нервные руки, не знающие, что делать с веерами в них, напряжённые взгляды. Ничего, добрая улыбка способна растопить этот лёд.

Но главными героями вечера были, конечно, дэвры.

Пока мужчины восхищались знаменитым оружием дикарей, меня и Мелли робко окружили их супруги.

Стоило им чуть оттаять, как вопросы посыпались со всех сторон, и интересовало их решительно всё. Причина, по которой я оказалась в Ноош-Тейне, местных дам восхитила и одновременно ужаснула.

– О-о-о, – трепетали давно вышедшие из моды воланчики на белых сдобных плечах. – Тесса Аурелия, вы такая отважная! Вам не страшно жить с этими дикарями бок о бок? Госпожа Ризе, это так благородно, что вы лично решили приехать! Бедные ваши столичные леди… Своих-то дочерей мы до сих пор из дома не выпускаем, как только эти варвары тут поселились…

– Маменька, ну вот к чему эти глупости – под замок запирать? Не такие уж они и варвары, да и мирный договор теперь подписан, опасаться нечего, – возразила некрасивая и нескладная девица моих лет, до сих пор носившая две «девичьих» косы.

– Мне вот Ида письмецо прислала – ну, дочка соседа нашего, что с дэвром в прошлом году сбежала. Так вот, очень ей там неплохо живётся. И замуж он её взял, всё честь по чести. Не в храме, конечно, брачевались, у них там по-другому принято. Пишет, что очень она счастлива, а у неё на лице-то знатно оспа потопталась… А вот и такую полюбил кто-то.

Девицу мне стало немного жаль. По южным меркам двадцать пять лет – это уже перестарок. Я-то давно свыклась с мыслью, что не выйду замуж, а потому и причёску носила соответствующую, «взрослую». Дамы окинули девушку откровенно сочувствующими взглядами, зато возмущённая супруга мэра, мать этой великовозрастной девицы на выданье, аж пятнами пошла.

– Магрета! – яростно зашептала она.