– Элегантный, скажешь тоже… Ладно уж, спроси, чего ему надо, а то дом сейчас своим рёвом развалит…

Успокаивающе пожав её руки, я выглянула в окно и поприветствовала настойчивого дэвра:

– Доброе утро, господин Вангапу! Вас не затруднит объяснить, что привело вас в столь ранний час? Мы с госпожой Ризе всегда рады гостям, но, видите ли, у нас считается неприличным наносить визиты раньше девяти утра…

– Протухнет к девяти, – угрюмо буркнул Ярый и потряс какой-то сетью. – Жрать пошли. Кова́и. Вкусно.

– Что ж, Мелли, по крайней мере, этот джентльмен не даст вам умереть с голоду, – хихикнула я, повернувшись к насупленной компаньонке. – Он к вам с подарком.

Через пятнадцать минут я вывела мрачную Имельду наружу, где суровый дэвр уже колдовал над чем-то на столе. Неведомые коваи на завтрак, что грозят протухнуть уже через два часа – это интересно.

– Боги милостивые, устрицы, – порозовела вдруг Мелли. – И такие огромные… Я никогда не пропускаю сезон в Астеви-Раше, но такая роскошь, да ещё в таком количестве… в июле?..

– Мелли, здесь-то не привозные, – шепнула я. – Уверена, они ещё полчаса назад жили на дне океана.

Вангапу глухо рыкнул и протянул своей даме сердца створку. Имельда некоторое время колебалась между лакомством и необходимостью взять его из рук дэвра, но желание попробовать любимый деликатес пересилило.

Следующие несколько минут госпожа Ризе тихо млела в гастрономическом экстазе, стараясь не смотреть на одобрительно рычащего варвара. А тот лихо разделывал раковины, подрезал моллюсков и сдабривал содержимое незнакомым соусом, подсовывая Имельде всё новые створки. Та раскраснелась, едва осилив полдюжины. Вангапу Ярый издал очень довольный продолжительный рокот, вскинул косматые брови, сверкнул чёрным глазом и ушёл, так не сказав Мелли ни слова.

– Вот видите, ничего страшного не произошло. Вангапу просто хотел угостить вас.

После утреннего угощения Имельда распереживалась, что оговорённая накануне прогулка с Юном и Дичком может не состояться либо обернуться новой стычкой, и состав поменяется не в её интересах, но зря. Чёрный Вепрь после уже обычного завтрака вместе с Вангапу ушёл вслед за местным жителем. Неожиданный посетитель был хорошо одет, к кайарахи обратился уважительно, но видно было, что нооштейнец боялся.

Юн меня радовал – как губка впитывал всё, что я ему говорила, живо интересовался жизнью в Вельтарингии. Даже Мелли прониклась к нему материнскими чувствами. «Да ребёнок же, – вздыхала она. – Хоть тоже образина та ещё». Мохайя Дичок, крепкий тридцатилетний мужик, по большей части молчал, но видно было, как лестно ему прогуливаться рядом с дамами.