Вот только уйти никто так и не смог. Ослабленные священной землей и жарким солнцем, они оказались не способны сбежать от нас.

Бросив взгляд на поле боя и осознав, что больше сражаться не с кем, я позволил себе отвлечься на показания Системы, сообщившей в том числе о потерях. Несмотря на весь успех действий, такие имелись. Пали один оруженосец, пара охотников на ведьм, медуза. Все те, кто не смог пережить первый натиск неприятеля. В сравнении с десятками убитых врагов, утрата оказалась более чем терпимой. Однако не стоило забывать, что противник хоть и потерпел поражение, но повержен еще не был. Нас ждал замок.

— Клемент, организуй помощь раненым. Мы должны выступить немедленно.

— Да, вы правы. Мы займемся этим сейчас же, — ответил прелат.

Благо, пострадавших оказалось не много и уже очень скоро мы снова смогли продолжить путь. Правда, следующий переход оказался не столь долог. Уже спустя километр пути, перед нами показался новый вампир. Но в этот раз не пытавшийся атаковать, а державший в руке белый платок. Я узнал его. Нас решил встретить сам хозяин этой земли.

Оказавшись лицом к лицу с врагом, явно настроенным на разговор, первоначально я задался простым вопросом — а стоит ли его слушать? Почему бы не прикончить данного типа на месте или даже попытаться взять в плен? Довольно практичное решение, согласитесь? Однако было одно «но», вроде бы мелкое, но чувствительное, словно камешек в ботинке. Даже несмотря на то, что это был именно тот вампир, что когда-то вторгся в мои земли, захватил мой замок и очень старался истребить как можно больше моих солдат, ненавидеть его не получалось.

Не знаю, почему. Может быть я выплеснул большую часть негатива на некроманта, а может вся ситуация с заказом казалась гнилой несмотря на все разумные обоснования, но я даже сочувствовал Октавиану, а заодно ощущал небольшую вину. Не такой силы, чтобы оставить поход и послать к чертям соклановцев, но пойти на переговоры и выслушать? Почему бы и нет? Благо с учетом собственного арсенала и товарищей поблизости, в собственной безопасности я был уверен. Так что уже вскоре приблизился к терпеливо ожидавшему вампиру.

Что я мог сказать об Октавиане при личной встрече, в условиях, когда не требовалось прикидывать, каким именно приемом отпотчевать вражину? Пожалуй, тот производил впечатление образцового вампира. И дело было не только в очень бледной коже, светящихся красным глазам и любви к черным цветам. Октавиана овевала атмосфера холодной отстраненности, печали, тщетности бытия и в то же время должной элегантности, умения себя поставить. Он не делал лишних движений, демонстрировал превосходную осанку и почти не выражал эмоций, кроме уже указанных.