Эта поза была для нее совершенно незнакомой, не говоря уже о дрожащем от нетерпения члене, который двигался словно сам по себе и все время утыкался ей в промежность. Внутри Джулии вновь зашевелилось беспокойство.

Габриель прижал ладонь к ее сердцу, которое от этого прикосновения забилось быстрее.

— Джулия, тебе хорошо?

Она подалась вперед, и теперь волосы заслоняли ей лицо. Габриель откинул их. Ими он насладится, но не сейчас.

— Джулия не надо скрытничать. Мне нужно видеть твое лицо.

Она закусила нижнюю губу и отвернулась.

Джулия покачала головой.

— Любовь моя, сейчас не время для стыдливости. Расскажи мне, в чем дело.

Джулия глядела на его грудь, изо всех сил стараясь не замечать дракона. Ей казалось, дракон насмехается над нею, давая понять, что останется здесь навсегда.

— Я себе это представляла совсем не так, — едва слышно прошептала она.

— Тогда расскажи, как ты это представляла.

— Я думала, ты будешь… надо мной.

— Честное слово, мне очень нравится быть наверху, но, любовь моя, ты такая хрупкая, миниатюрная. Я опасался, что…

— Габриель, я знаю, что заставила тебя долго ждать. — Ее голос снова был едва различимым шепотом. — Не надо так возиться со мной. Если тебе хочется быть… агрессивным…

Эти слова глубоко задели Габриеля. Он вдруг услышал не ее голос, а голос Саймона. «Она успела привыкнуть, что мужчина не обременяет себя церемониями. Мужчины — они словно кобели, не умеющие и не желающие сдерживаться, а она не более чем игрушка. Сосуд для сливания их похоти».

Вслед за волной мыслей в нем стала подниматься волна ярости. Усилием воли Габриель отбросил ненавистные мысли и придал лицу прежнее выражение. Он нежно потрепал Джулию по щеке.

— Джулия, я люблю тебя, а потому буду возиться с тобой. Если бы я был одним из тех мужчин, кому надо поскорее кончить, иначе он озвереет, ты бы не легла со мной. В тебе есть чувство собственного достоинства, и я его очень ценю. Ты человек, а не живая игрушка. Я не хочу пользоваться тобой. Я хочу баловать тебя и доставлять наслаждение. — Джулия молча смотрела на него. Габриель понизил голос до страстного шепота: — Я хочу тебя не на одну ночь, а навсегда. Поэтому, дорогая, не мешай мне поклоняться тебе.

Его глаза умоляли Джулию поверить в искренность этих слов. Он очень не хотел объяснять, почему так осторожничает с нею и чего старается ни в коем случае не допустить. Для этого хватит времени и утром.

— Я всегда хотела, чтобы кто-то меня любил, — призналась Джулия.

— Твое желание исполнилось.

Габриель обхватил ладонью одну ее грудь, а к другой приник губами. Ее груди были совершенны и по размеру, и по форме. Природная красота. Два кремово-белых совершенства с розовыми сосками.