Потом с императором — этот, наверное, понравится чуть меньше. Потому что если больше — набью зад. Ну, и с компанией своей — там все те еще отморозки. В общем, скучно не будет.

— Слишком это у тебя просто получается… Мне надо подумать.

— Так я ж тебя не тороплю… Эм, чего? — удивился я, глядя на убитого оленя, тушу которого приволок Пурген.

Презрительно фыркнув на нас — типа, бестолочи, даже еды себе добыть не можете, он опять ускакал в лес.

— А козлы, они же травоядные вроде? — чуть охренела Вивиан.

— Наверное, — вздохнув, я достал нож и начал разделывать тушу, потому как есть хотелось люто. — Но мясо он очень даже уважает. Да он вообще жрет все подряд — даже камни может. Если у тебя есть или будет огород, то советую его максимально защитить. Хотя, вряд ли это поможет, конечно, но шанс есть.

Серое и, главное, бездымное пламя весело трещало, в котелок с водой полетело мясо и не испортившиеся специи.

Небольшой кусок я оставил для шашлыка, а остальное прибрал в кольцо. Без влияния Пустоши продукты там сохранятся. А в дальнейшем надо будет озадачиться решением этой проблемы, и понять, как так произошло. Остаться в нужный момент без еды, а уж тем более без воды, очень неприятно, как оказалось. Я-то ладно, но девушки не должны страдать и стонать. Хотя, с последним я, конечно, погорячился. Иногда постонать очень даже полезно для здоровья.

Пламя трещит, языки огня пляшут, отбрасывая теплые тени на наши изможденные лица. Над костром — простой треножник с котелком, откуда валит пар, пахнущий настоящим супом: диким луком, кореньями, жирной олениной. Рядом — импровизированный вертел: ветвистая ольховая рогатина, на которой подрумяниваются сочные куски мяса. Шашлык. Простой. Дикий. Божественный после лишайника.

Я протянул Вивиан изящную серебряную ложку. Она принимает ее с тихим вздохом блаженства, ее пальцы все еще слегка дрожат от усталости, но глаза светятся теплом отраженного огня.

— Ваш император позавидует нашему пиру, — шучу я, подбрасывая в костер сухую ветку.

Искры взлетают в прохладный вечерний воздух, смешиваясь с первыми звездами над головой. Над нами — чистое, темное небо. Ни лилового свечения. Ни гула Пустоши. Только тишина, нарушаемая лишь треском костра, шорохом ветра в вереске и далеким шумом прибоя.

Вивиан осторожно дует на ложку горячего супа, пробует. Закрывает глаза на мгновение.

— Мама дорогая… — шепчет она с нарочитой серьезностью. — Темнейший князь, оказывается, скрывал кулинарный талант. Этот суп… Его не стыдно было бы подать даже к императорскому столу. Он бесподобен: наварист и безумно вкусен! Вы меня изрядно удивляете, князь!

— Почти как шашлык из этого прекрасного оленя, — киваю я на вертел, переворачивая куски. Жир капает на угли, шипит, вспыхивает ароматным дымком. Запах победы.