Это немного смущало, заставляя краснеть и напрягаться, когда Эл касался моего лица или руки, ведь я была совершенно не готова к тому, что обязывало положение жены. Но он словно чувствовал ту невидимую грань, когда нужно было остановиться, чтобы я, постепенно, привыкла к нему самому, к тому, что в любую минуту могу коснуться его, а он меня.

Закат давно потух, уступив место лунной ночи, рассыпавшей звёзды на потемневшем небосклоне, но уходить, отсюда, не хотелось. Воздух, прогретый за день, продолжал хранить тепло, лишь изредка овевая ночной прохладой.

Вслух разговоров велось мало, потому что стоило на моём пальце оказаться кольцу, как я начала понимать мысли мужа, будто видя образы, слыша обрывки слов.

Эл светился от счастья, ведь это считалось ещё одним доказательством того, что я та самая, единственная, хотя он в этом ни капельки и не сомневался. Скорее, это нужно было лично мне, чтобы не возникало глупых мыслей в голове, касательно моего положения. Теперь я точно знала — насколько сильна его любовь ко мне и это вызывало трепетное чувство душевной наполненности и лёгкой эйфории. Я чувствовала себя вором, укравшим у судьбы минуты счастья, поэтому периоды умиротворения, время от времени, сменялись паникой. Мой новоиспечённый муж это видел и старался, как мог, отвлечь, рассказывая забавные случаи из своего детства. Я искренне была ему за это благодарна.

Ближе к полуночи сработал его амулет связи. Оказалось, что родители почувствовали, что в их имперском семействе на одного стало больше, вернее на одну. Сосредоточившись, Эл кратко описал ситуацию. С каждым часом проведённым с ним, наша связь крепла, и я всё отчётливее слышала его внутренний голос.

Сейчас он спокойно вещал о столь значимом для всех событии, не реагируя на негативные всплески, идущие от амулета.

— Похоже, кто-то не очень рад случившемуся, — тихо промолвила я, когда связь оборвалась.

— Для меня не имеет значения, кто, что о нас думает, даже если это мнение собственных родителей, — выпалил Эл, прижав меня крепче к груди. Важно лишь одно — как относишься ко мне ты.

— Эл, ты же чувствуешь, что всё не так просто, с моим отношением к тебе, — опустив взгляд, попыталась отступить на шаг, но он этого не позволил.

— Ты просто ещё совсем юная, — улыбнулся он, — да, я чувствую, как замирает твоё сердечко от волнения, когда я целую тебя, касаюсь твоих волос, как потом ты пугаешься и начинаешь паниковать, боясь, что позволю себе лишнего, но этого не будет, милая, пока ты не станешь готова. Сейчас главное, чтобы ты научилась мне доверять, привыкла, что я рядом, и совершенно точно не враг тебе. Всё, что касается тебя — для меня в приоритете. И ты знаешь точно — это не пустые слова.