Внезапно он светлеет, так что видно, что происходит снаружи, и мне становится жутко.

Десятки, если не сотни энергетических пиявок пытаются пробиться через купол, врезаясь в него своими силуэтами, пробуя на зуб, оставляя небольшие порезы нематериальными когтями.

Которые тут же зарастали, но пиявок слишком много.

Они похожи на мотыльков, что летят на свет. Свет…

«Залетела на огонёк», — та девушка-дух говорила то же самое!

— Это из-за меня? — хмуро спрашиваю я.

— Отчасти, — раздаётся новый вздох от фигуры в доспехах, — Получив дебафф, ты стал видим для окружающих духов. Но это было не так страшно. На тебя реагировали лишь ближайшие.

Ага, вынужден не согласиться! Та «красотка» мне чуть голову не откусила! Было очень страшно!

Но вслух я это не произношу

— Однако, та метка, что тебе оставила крашеная курица, — шипит Черти-что, — Она серьёзно ухудшила положение. Теперь ты не просто огонёк в ночном лесу, но полноценный маяк.

— Что это вообще за нечисть такая? — на её передёргивание плечами, я уточняю, — Пиявки все эти.

— Каждый дух — это слепок когда-то великого и могущественного разумного существа. Тех, кто оказались слишком сильны при жизни, чтобы просто вот так взять и уйти в никуда. Часть их души, сущий осколок всё ещё продолжает существовать в столь изуродованной и лишённой рассудка форме с одной единственной целью — вернуть былую мощь, — говорит Черти-что.

— И как они это делают?

— Мы это делаем, — поправляет она, — я была такой же, пока случайно не оказалась в этом чучеле. У нас нет ни памяти, ни энергии. А старые жители настолько сильны, что даже не замечают нас. Максимум, почувствуют лёгкое недомогание или скверное настроение. Отсюда и бродят легенды о нехороших местах или предметах. И тут в мире появляетесь вы… такие незащищённые… полные энергии… вкусные…

— И вы нами питаетесь — догадываюсь я.

Честно говоря, не самое приятное открытие. Тем более что говорит она с таким аппетитом…

— Именно, — кивает она. — Когда прибывает новый мир, то духи пытаются урвать энергию от низкоуровневых игроков. Те слишком слабы, чтобы понять что не так. За что и платят собственными жизнями, — пожимает плечами собеседница.

— И с этим ничего не сделать? — хмурюсь я. Всё же не хочется, чтобы на моих подчинённых постоянно нападали духи.

— Нужно становиться сильнее, — качает головой собеседница. — Сейчас вокруг поселения так много духов именно потому, что на тебе поставлена метка довольно могучей сущности. Со временем это должно пройти. А, может, и нет. Я ничего не могу утверждать. Но одно я могу сказать точно. Я голодна! И очень-очень!

В мою грудь раздражённо тычут указательным пальчиком закованной в сталь перчатки.