А ты бы сидел, как и сейчас, и смотрел вглубь костра, погружённый в собственные думы, размышляя обо всём и ни о чем на свете одновременно."

"Закрывая глаза, я поудобнее кутаюсь в плащ и утопаю в дремоте под аккомпанемент треска древесины.

* * *Когда я открываю глаза, небо надо мной оказывается совершенно белым.

Ни голубым, ни янтарно-рыжим, ни чёрным или серым.

А белым. Как лист бумаги. Как только-только выпавший снег.

И самое странное, что с этого белоснежного небосвода падал серый пепел. Крупными хлопьями, что обращались в ничто, стоило им соприкоснуться с бесплодной почвой, лишенной каких-то цветов и красок.

Мертвый, безжизненный мир предстаёт передо мной. До самого горизонта видны лишь очертания долин, оврагов, расщелин и холмов.

И все они бескрайне пусты в своём роде. Ни травинки, деревца или камушка. Только серая почва, больше похожая на песок или прах, белое небо и чёрные хлопья.

А рядом со мной стоит единственная фигура, закованная в старые, потёртые и полные сколов доспехи.

Её спина обращена ко мне, но я словно чувствую, что она наблюдает за мной. Изучает.

Понимая, что изображать спящего бесполезно, приподнимаюсь, опираясь на локоть. И тут она оборачивается.

Глава 6

Хотя место выглядит неуютно, и даже жутковато, но особого страха перед происходящим я не испытываю.

Наверное, потому, что узнаю фигуру в доспехах. В прошлый раз точно так же во сне она меня защитила. Вот и сейчас не жду от неё зла.

— Привет? — первое, что приходит мне в голову, это банально поздороваться.

В ответ слышу звенящую тишину. Только шелест падающего пепла, да тихо завывающий ветер.

И ничего больше.

Воительница разворачивается ко мне. Теперь вместо лица у неё серебряная маска. Не как у Стайсы наполовину, а полностью, до подбородка. Никаких звуков собеседница не издаёт.

Просто стоит, нависая надо мной и словно выжидает чего-то.

— Поговорить хочешь? — осторожно интересуюсь. — И место выбрала такое… живописное…

Фигура в доспехах резко отворачивается от меня и скрещивает руки на груди.

— Когда-то это место было полем битвы. Последнего сражения, в результате которого испарились реки, леса обратились в прах, а горы исчезли, став равниной, — раздаётся сухой голос.

— Это была твоя битва? — задаю вопрос.

Сам себя хочу одёрнуть за бестактность, но уже поздно.

— Да, — отвечает она. — Здесь я приняла последний бой.

— Стоит полагать, от противников не осталось и пепла? — пытаюсь я отшутиться, но выходит так себе.

Впрочем, следом звучит едва различимый смешок.

— О, это так. Десять Царств вышли против моей гвардии. Война была столь жестокой, что потом пришлось все карты, которые тогда только существовали, рисовать заново.

— Погоди, какие Царства? — удивляюсь.